Угрожает ли интернет языку: 🚀 Научная статья на тему «Угрожает ли интернет языку?»

Содержание

🚀 Научная статья на тему «Угрожает ли интернет языку?»

Причем многие слова, которые давно вошли в употребление, обрели самостоятельное значение (в качестве примера можно  привести известное слово «гуглить», которое уже давно обособилось не только от известной поисковой системы, но и всей интернет-тематики в целом).

Цель данной статьи — обозначить некоторые проблемы процессов, которые происходят в языке на просторах Интернета. Помимо этого необходимо проанализировать, как меняется современный русский язык по отношению к литературной норме, и к чему ведут эти изменения. И если изменения ведут к отрицательным результатам, как можно этому противостоять.

Многие исследователи высказывают опасения относительно будущего русского языка в Интернете, а, следовательно, и в реальном мире. Но другие ученые считают, что русский язык (как и любой другой естественный язык) является живым организмом с самоорганизующейся системой. Ему не могут повредить заимствования и эрративы (такие как «кросавчег», «аффтар» и другие). Но и те, кто бьют тревогу по поводу спасения родного языка, и те, кто считают, что  ситуация с языком остается в норме — правы. Несомненно, что язык — это система, в которой все подчинено строгим правилам и законам. Но, с другой стороны, язык — это не просто набор слов и грамматических правил. Систему это можно разрушить, если делать это намеренно и на регулярной основе. А виртуальный мир Интернета является очень подходящей почвой для постепенной деградации языка.

Мир Интернета привлекателен для многих людей, особенно для детей, подростков и молодежи. Почему? Интернет — это мир виртуального пространства, в котором человек отрешается от своего «я» и надевает маску, которая скрывает истинную личность. Для чего это нужно? Дело в том, что маска максимально облегчает процесс общения, помогая снимать, таким образом, психологические барьеры. Различные социальные сети, чаты, форумы, игры и другие интерактивные формы Интернет-общения дают уникальные возможности для творчества и  реализации своего «я», для самовыражения. Но поскольку «я» скрыто от посторонних глаз, а контакт с другим человеком не является постоянным (можно в любой момент выйти из «игры»), груз ответственности за долгосрочность последствий такого общения снимается. Этого и надо подросткам и молодым людям с несформированным мировоззрением и мироутверждением.

Для подобного общения необходим и соответствующий набор языковых средств. Поэтому язык в Интернет-коммуникации меняется — либо трансформируется общепринятый, либо возникает абсолютно новый. Появляются новые языковые средства коммуникации. Одним из таких средств является сленг. Сленг возник в результате общения в Интернет-пространстве и стал частью общеупотребительной лексики. Об особенностях Интернет- и компьютерного сленга написано немало. Его основной особенностью является намеренное нарушение норм орфографии. Причины такого искажения, по мнению специалистов, кроются, опять же, в психологической незрелости общающихся (детей, подростков, молодежи). Именно им хочется чем-то выделиться,  отгородиться от «взрослой» культуры. Наличие намеренных искажений в языке является для них своеобразным паролем, разграничивающим «своих» и «чужих».

Еще одно языковое средство в этой сфере — специфический эпистолярный жанр, возникший в результате электронной и тому подобной переписки. В виртуальном пространстве люди общаются в основном посредством письменных текстов. Они создаются в условиях реального времени, когда либо нет времени на обдумывание правил и орфографии, либо (что происходит чаще всего), нет желания это делать. Ведь для коммуникантов важна информация, а не ее форма. Поэтому письменная виртуальная речь подвержена влиянию устной разговорной речи. Личность и текст, таким образом, в виртуальной реальности равнозначны. Следовательно, очень сильно возрастает и значение письменно произносимого текста. То есть сейчас уже реально существует так называемая письменная разговорная речь, в которой «смайлики», например, выполняют функцию интонационных конструкций. В виртуальной речи  отображаются особенности разговорной фонетики (че, токо, щас, ваще), а интонационная окраска выражается не только «смайликами», но и за счет обозначения растянутых гласных («не зна-а-а-ю я!»)

Нужна помощь в написании статьи?

Мы — биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Заказать статью

К языковым средствам, помимо сленга и эпистолярного жанра, относится и «коммуникативная игра», которая проявляется в том, что даже на самых серьезных сайтах сейчас тяготеют к манере устной разговорной речи; ведь сами игровые условия виртуального пространства способствуют этому.

Таким образом, можно сказать, что Интернет — это еще одна сфера, в которой функционирует русский язык. Самая главная особенность Интернет-языка — его разговорный стиль. Причем эту тенденцию к упрощению и демократичности можно найти даже в деловых бумагах в формате онлайн, что значительно упрощает и облегчает официальные стандарты деловой переписки. И вообще, сближение речевого Интернет-стиля с традициями разговорного стиля повышает степень доверия к высказыванию, а это крайне важно для  осуществления деловых контактов.

Как было сказано, в Интерне-общении происходит раскрепощение личности и снятие психологических барьеров. Происходит не просто так называемое «потребление» текстов, а совместный творческий процесс их создания, что, в свою очередь, порождает языковое творчество и новое отношение к языку вообще как к форме выражения своих творческих способностей.

Но есть и оборотная сторона медали. В нашей стране Интернет вскрыл истинную ситуацию с языковой грамотностью населения, ведь известно, что именно в спонтанной речи проявляется автоматизация грамматических навыков и орфографических умений. В Интернете спонтанная разговорная устная речь всегда зафиксирована в письменной форме. Поэтому и все ошибки, как речевые, так и языковые, также фиксируются на письме. Следовательно, все речевые индивидуальные особенности находятся на виду у всех, причем в буквальном смысле.

Широкое использование разговорно-обиходной лексики свидетельствует об упрощении характера общения, что ведет к стиранию  грани между личностно-ориентированным и статусно-ориентированным общением. Возникает вопрос: на самом ли деле Интернет влияет на человека и изменяет его внутренний мир? Если говорить о молодежи, возможно, это, скорее всего, правда. Но есть определенный слой людей, которые пишут в Интернете с грубыми орфографическими ошибками, и это уже не влияние Интернета. Это просто констатация безграмотности. И таких людей становится с каждым днем все больше. Взрослея в Интернете и не читая традиционных книг (даже в их электронном варианте), люди так и остаются безнадежно безграмотными и никакое творчество и «языковые игры» не способны их изменить к лучшему.

Поэтому будущее нашего общества и языка зависит от того, как мы относимся к искажению норм языка.

Нужна помощь в написании статьи?

Мы — биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Заказать статью

Из всего вышеизложенного можно сделать следующие выводы:

1. Интернет предоставляет прекрасную возможность любому человеку для самовыражения и творческого поиска.

2. В то же время Интернет,  в силу абстрагирования и ухода от реальности требует определенных языковых «умений» и «навыков» и способствует «игровой» манере коммуникации, уводя, тем самым, коммуникантов от серьезности ситуации.

3. Игра приводит к намеренным искажениям норм языка, закрепляющимся в Интернет-просторах.

4.  Сам Интернет не способствует снижению грамотности и не является «виновником», он только констатирует это.

Список литературы:

Виноградова Т.Ю. Специфика общения в Интернете // Русская и сопоставительная филология: Лингвокультурологический аспект. — 2004. — № 11. — С. 63—67.
Козловский С. Угрожает ли интернет языку? [Электронный ресурс] — Режим доступа. — URL //http://mnenia.ru/ (дата обращения 10.04.2014).
Леонтович О.А. Проблемы виртуального общения // Полемика. — 2000. — № 7. — С. 4.

Нужна помощь в написании статьи?

Мы — биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Заказать статью

«Русскому языку ничего не угрожает, кроме агрессии в обществе»

Автор фото, Thinkstock

За счет чего развивается язык, вредят ли ему заимствования или наоборот — обогащают? Йогурт с ударением на первый или последний слог, кофе среднего или мужского рода? Что угрожает русскому языку и стоит ли законодательно пытаться его защищать и консервировать сегодняшние нормы?

В день, когда в 886 городах мира проходит масштабная образовательная акция «тотальный диктант», на эти и другие вопросы читателей Русской службы Би-би-си отвечают главный редактор портала Грамота.Ру Владимир Пахомов и лингвист, старший научный сотрудник Института русского языка РАН Ирина Левонтина.

С экспертами беседовала корреспондент Русской службы Би-би-си Ксения Гогитидзе.

Большая часть вопросов касалась развития русского языка, озабоченности тем, что люди называют «избыточными заимствованиями» и упрощением языка. Как вы ответите тем, кто считает, что русский язык «деградирует»? И почему?

Владимир Пахомов: Носителям языка вообще свойственно оценивать любые изменения в нем негативно. Это было всегда, во все эпохи. Выдающийся русский языковед Александр Пешковский в начале XX века писал, что такого консерватизма, какой наблюдается по отношению к языку, мы не встречаем больше нигде.

С одной стороны, хорошо, что новые языковые факты вначале вызывают оборонительную реакцию, ведь это помогает сохранить устойчивость литературного языка.

Мечта о прошлом

С другой стороны, это приводит к тому, что хорошим мы считаем только русский язык прошлого, правильной всегда признаем речь отцов, дедов, прадедов, очень редко свою речь и уж ни в коем случае не речь детей.

В 1960-е годы об этом же писал Корней Чуковский в своей знаменитой книге о русском языке «Живой как жизнь»: «Люди всегда уверены, что их дети, а особенно внуки калечат правильную русскую речь«.

Автор фото, iStock

Подпись к фото,

Сложно представить нашу современную жизнь без этого слова, не правда ли?

Иными словами, любые изменения в языке мы склонны считать «порчей», «деградацией», «примитивизацией», каждое новое поколение слышит от старших, что оно уродует русский язык.

Поезда или поезды?

При этом мы совершенно не задумываемся, что мы тоже чьи-то дети и внуки, и тот русский язык, который мы считаем идеальным, люди, жившие до нас, сочли бы полностью «исковерканным» — уже по отношению к своему идеалу. Многие из тех норм, которые для нас единственно возможны, когда-то были недопустимы. Например, сейчас мы говорим «поезда» во множественном числе, а сто лет назад это считалось страшной безграмотностью, требовалось говорить «поезды».

Таких примеров сотни и тысячи. Получается, что во все эпохи русский язык изменяется под непрекращающийся плач его носителей, уверенных, что он «деградирует» и «портится». Ну а в те периоды, когда эти изменения происходят особенно сильно (как на рубеже XX — XXI веков), и призывов «спасать» русский язык становится намного больше.

Ирина Левонтина: Подобные вопросы волнуют людей, потому что новые слова бросаются в глаза. И они кажутся вульгарными. Взрослому не нравится то, как говорит молодежь, при этом взрослые забывают, что они сами были молодыми и говорили не так, как родители.

Незнакомое слово может раздражать. А если еще это слово — иностранное, то оно часто непонятно. И человек расстраивается. Ведь это его родной язык. Появляется естественная реакция отторжения — мол, язык засорили какими-то чужими, непонятными, ненужными словами.

Ведь язык — это что-то очень важное и интимное для человека. Человек усваивает язык, начиная с младенчества, вместе с жизнью. Познавая мир, он одновременно познает и язык. Язык неотделим от его сущности, от его индивидуальности. Поэтому они воспринимают покушение на родной язык как покушение на их сущность и на их самоидентификацию. Поэтому люди очень нервно реагируют. Особенно это характерно для русского языка, потому что русская культура вообще очень литературоцентрична, в русской культуре русская художественная литература занимает центральное место.

Вредят ли избыточные заимствования или обогащают язык?

Владимир Пахомов: По отношению к иностранным словам языки ведут себя по-разному: одни закрываются от заимствований, другие их охотно принимают.

Когда хотят запретить иностранные слова, часто кивают на другие страны: вот, мол, они берегут свои языки. Но это все очень индивидуально.

Автор фото, iStock

Подпись к фото,

Главное, что угрожает языку, — когда им перестают пользоваться во всех сферах жизни

Русский язык всегда, во все эпохи, был открыт для иностранных слов, такова его особенность. Еще в древнерусскую эпоху слова к нам приходили в большом количестве со всех сторон — из скандинавских языков, западноевропейских, тюркских (хлеб, тетрадь, ябеда, грамота, ямщик, лошадь — это все не исконно русские слова, а иноязычные). Просто в определенные эпохи бывают всплески заимствований и периоды затишья. На рубеже веков мы пережили очередной всплеск, а сейчас темп заимствований снизился. Таких всплесков в истории русского языка было много, самый известный пример — эпоха Петра I.

Заимствования, конечно, обогащают язык, хотя когда их много, кажется, что от русского языка ничего не осталось.

Это вызывает вполне обоснованную тревогу за родной язык. Но не будем забывать, что языку нужно время на «инвентаризацию».

Мы в супермаркете тоже можем набрать много всего в тележку — и то, что очень нужно, и то, без чего вполне можно обойтись. Потом рассортируем. Вот и язык — что нужно, оставит, от лишнего избавится. Заимствованные слова помогают нам точнее обозначать реалии окружающего мира.

Очевидно же, что «фитнес» — совсем не то же самое, что физкультура, а «гендер» — это не просто пол, а пол в контексте специфических социально-экономических проблем, социальный пол, «чизкейк» — вовсе не запеканка. Очень часто иноязычное слово закрепляется в тех случаях, когда по-русски есть только неоднословные наименования. Сказать «стайер» удобнее и быстрее, чем «бегун на длинные дистанции», а «логин» — хорошая замена сочетанию «учетное имя пользователя». Возможность экономии языковых средств очень важна для языка.

Язык решает сам

Когда мы говорим о заимствованиях, то часто спешим решить за язык — мол, слово А, конечно, нужно, кто спорит, а вот слово Б — явно лишнее, ведь в русском языке есть слово В. Но решить, что действительно нужно языку, а что просто прилипло к ботинкам по дороге, — задача для нас, его носителей, непосильная.

Многие слова появляются в языке, потому что появляются новые идеи и реалии. Так, с развитием технологий появилась необходимость в заимствовании новых слов, например «гаджет» или «девайс». Почему некоторые области жизни до сих пор отражены в русском языке не столь хорошо, например, новые семейные связи (связи вне брака, например), или сексуальная жизнь? Остается ли язык достаточно консервативным в различных областях жизни?

Владимир Пахомов: Язык отражает то, что есть в окружающем нас мире, и причины отсутствия слов для обозначения тех или иных реалий, связанных с семейной жизнью, сексуальными отношениями, половой идентификацией, надо искать не в самом языке.

Например, совместная жизнь вне брака не была прежде так распространена и уж точно не одобрялась в обществе, поэтому не было и соответствующего слова, было разве что грубоватое «сожитель».

Как только понадобилось как-то обозначить новую реальность, причем нейтральным термином, язык выкрутился, придумав новое значение давно существовавшему понятию «гражданский брак».

Раньше оно означало официальный брак без венчания в церкви, теперь — совместную жизнь вне брака. Но, например, слово брак толкуется в словарях как «семейный союз мужчины и женщины».

Язык не музей, а средство коммуникации

Ирина Левонтина: Дело не в том, откуда слово взялось, дело в том, насколько тонко язык может передать все оттенки смысла и все оттенки чувств.

Язык — это ведь не музей, в котором выставлены слова, на которые мы все любуемся. Язык — это в первую очередь средство общения, средство передачи смыслов. Жизнь меняется, язык должен этому соответствовать. Хорошо, если на языке можно обсуждать новую, изменившуюся реальность.

Без новых слов, пришедших в русский язык после 90-х годов, было бы невозможно обсуждать новую действительность. Таких тонких различий очень много. Меняется система ценностей, а с ней меняются и наши представления о том, что хорошо, что плохо.

Очень часто можно слышать сейчас, что предлог используется порой не по назначению (например, в «переговоры по газу»). Какова вероятность, что подобное употребление станет нормой в будущем?

Владимир Пахомов: Это тоже очень сложно предсказать. Но можно опираться на уже известные нам примеры из прошлого. Замена конструкций с одним предлогом конструкциями с другим — не редкость. И тот же самый предлог «по» во многих привычных нам сочетаниях был далеко не всегда.

Лингвист Максим Кронгауз приводит очень интересный пример: в начале XX века говорили не «позвонить по телефону», а «позвонить в телефон».

Телефон — огромный аппарат, совершенно не похожий на современные мобильники, — воспринимался как вместилище звуков. Поэтому звук и направляли в телефон, ведь предлог «в» связан с представлением о замкнутом пространстве. Когда телефон стал восприниматься не как техническая новинка, а как средство связи, устоялось употребление «позвонить по телефону». Так что, если вариант будет все чаще употребляться, в том числе в речи грамотных, образованных людей, его, конечно, надо будет признавать нормативным.

Заимствуют ли другие языки у русского? Почему это происходит реже, чем наоборот? Какой иностранный язык оказал наиболее сильное влияние на русский?

Владимир Пахомов: Конечно, русский язык не только принимает новые слова, но и делится своими словами с другими языками. Движение это в основном идет не на Запад, а на Восток. В языках Средней Азии очень много заимствований из русского.

Автор фото, Светлана Холявчук/ТАСС

Подпись к фото,

Акция «Тотальный диктант» проводится с 2004 года

В разные эпохи на русский язык оказывали влияние разные языки: в древнерусскую эпоху греческий, в XIX веке — французский. Сейчас, конечно, наиболее велико влияние английского языка.

Какие из новых на сегодняшний день слов останутся, а какие уйдут? Какими критериями должно обладать новое слово или понятие, чтобы оно вошло в русский язык? Есть ли официальный реестр? Оксфордский словарь, например, фиксирует новые слова, а есть ли такое с русским языком?

Владимир Пахомов: Практически это предсказать невозможно. Мы можем ожидать, что слово закрепится в языке, а оно возьмет и исчезнет. Или может воспринимать слово как однодневку, а оно освоится и прочно войдет в литературный язык. Очевидно, что слово останется, если останутся обозначаемые им предмет или явление.

Например, если дальнейшее развитие технологий полностью исключит возможность интернет-мошенничества, мы забудем слово «фишинг». Если на смену смартфонам, способным выполнять функции планшетов, придут какие-то новые устройства, из языка уйдет, даже не успев толком закрепиться, слово «фаблет». И так далее. И, конечно, больше шансов остаться у тех слов, которые заменяют длинные описательные конструкции. «Бильдредактор» вместо «заведующий отделом иллюстраций», конечно, имеет все шансы остаться в языке.

В словари новые слова всегда попадают с большим опозданием. Этому есть причина: традиция отечественной лексикографии — составление нормативных словарей. То есть словарь не просто фиксирует слово, а дает рекомендацию — как его писать, произносить. Но для того чтобы устоялось написание и произношение, слово должно освоиться в языке, а это процесс небыстрый. Вот словари и запаздывают.

Западная традиция другая, там главная задача — описывать язык, а не указывать, как надо говорить и писать. Поэтому Оксфордский словарь новые слова фиксирует гораздо чаще, чем российские издания. Хотя, например, в этом году вышел в свет «Словарь новейших иностранных слов» Шагаловой, где даны самые последние заимствования. Этот словарь как раз нацелен на то, чтобы в первую очередь рассказать о новых словах. Но официального «пункта регистрации» новых слов в русском языке не существует.

Как и почему меняются нормы языка? Под воздействием изменившейся действительности (появляются новые понятия, появляется и слово), а еще за счет чего? Приведите, пожалуйста, примеры

Владимир Пахомов: Конечно, меняющийся мир влияет на язык и приводит к изменениям в нем, ведь главная задача языка — не сохранить любой ценой свои нормы, а обеспечить говорящим на нем возможность успешной коммуникации.

И если для этого нормы должны поменяться, они изменятся. Факторов изменения норм очень много. На норму литературного языка влияют в том числе диалекты, на русские слова влияют иноязычные, на письменную речь влияет устная, и наоборот.

Например, произношение акушер возникло из-за того, что это слово писали без ё, а ведь раньше говорили акушёр. Написание повлияло на произношение. Кроме того, изменение нормы — это всегда очень долгий процесс.

Мы все время должны помнить, что мы свидетели лишь короткого этапа в многовековой истории языка, и многие процессы, происходящие на наших глазах, начались не сегодня и даже не вчера. Почему, например, говорят пять килограмм баклажан вместо пять килограммов баклажанов? Легче всего ответить: «Потому что все сейчас неграмотные и правил не знают».

Но давайте вспомним, что русскому языку не 30 лет и не 300, а гораздо больше.

Конкуренция окончаний в разных падежных формах (договоры — договора, в цехе — в цеху, килограммов — килограмм) — результат того, что в древнерусском языке было шесть типов склонения существительных, а потом эта система разрушилась и превратилась в современную из трех типов. Окончаний для трех склонений нужно меньше, чем для шести, вот окончания и конкурируют, одни вытесняют другие.

Это началось много столетий назад и закончится через много столетий. В каких-то словах этот процесс уже завершился (говорили нет сапогов, стали говорить нет сапог), в каких-то происходит на наших глазах (килограммов — килограмм), в каких-то только начнется в будущем.

Ирина Левонтина: Язык — сложный объект. Как и все живое, язык меняется, не меняются только мертвые языки. Меняется язык под воздействием окружающей действительности. Появилось новое понятие, появится и новое слово («компьютер», «импичмент»).

Но в языке происходят и внутренние, невидимые процессы, которые мы не всегда можем понять. Например, процесс «штоковская ретракция» — много веков назад в некоторых сербских диалектах место ударения постепенно сдвинулось на один слог вперед.

В русском языке также происходят внутренние процессы, изменения, которые нельзя объяснить внеязыковыми причинами. Например, сейчас очень популярно говорить «то что», вместо «что». «Я рад, то что вы пришли».

Как повлиял на русский язык интернет?

Владимир Пахомов: Главное изменение, произошедшее благодаря интернету, — у нас появилась новая форма существования русского языка, которую лингвисты называют письменной разговорной речью.

Раньше были речь устная — спонтанная, неподготовленная, и речь письменная — выверенная, продуманная, скорректированная.

С распространением интернета и мобильной связи появилось нечто новое: мы стали очень много писать, но то, как мы пишем, очень похоже на речь устную. В бойкой переписке в мессенджерах и соцсетях мы не всегда используем большие буквы и знаки препинания, лихо сокращаем слова, передаем интонацию с помощью смайликов. Это гибрид письменной и устной речи. И здесь можно только восхититься возможностями русского языка, который так быстро отреагировал на изменившийся мир и выработал новую форму общения — эту самую письменную разговорную речь.

Ирина Левонтина: Все процессы в языке стали происходить быстрее. В XIX веке на то, чтобы слово вошло в обиход, уходили месяцы и годы. А сейчас с новыми технологиями это происходит почти мгновенно. Многие слова проходят полный цикл развития за считанные недели или месяцы. То, что раньше занимало десятилетия, может занять теперь несколько месяцев.

Надо ли пытаться защищать язык институционально, законодательно, на государственном уровне? Как, например, это делают во Франции

Владимир Пахомов: Если мы употребляем слово защитить, то должны понимать: от кого или от чего защищать? На русский язык никто не нападает. Обычно под «защитой языка» понимают какие-то ограничения на использование иноязычных слов, слов нелитературных и так далее. Но вмешиваться в естественные языковые процессы, такие как изменение норм языка, заимствование слов и т. д., нельзя ни в коем случае.

А вот чем государство может помочь языку — это создавать максимум условий для изучения языка внутри страны и за ее пределами, для распространения знаний о русском языке среди взрослой аудитории, среди тех, кто давно закончил школу. Чтобы академические словари издавались тиражом не 800 экземпляров, а 80 000. Чтобы федеральные телеканалы в прайм-тайм ставили не бесконечные ток-шоу, где все стараются перекричать друг друга, или бандитские сериалы, а передачи о русском языке и лекции лингвистов. Иными словами, поддерживать русский язык надо не карательными механизмами (что-то запретить, кого-то оштрафовать), а просветительскими. Не порицать и высмеивать, а рассказывать, как правильно говорить и писать.

Ирина Левонтина: Попытки насильственно ограничить языковые процессы в большинстве своем ни к чему не приводят и терпят крах. Происходит борьба, и в этой борьбе заимствованных слов с существующими у каждого своя судьба. Мы, например, говорим не воздухоплавание, а авиация, но тем не менее — летчик, а не авиатор.

Что угрожает русскому языку?

Владимир Пахомов: Самому языку ничего не угрожает. Язык — как систему — невозможно испортить или оздоровить, ухудшить или улучшить. Когда мы говорим о разных негативных тенденциях или ошибках, мы не должны смешивать язык и речь.

Автор фото, Alexander Shcherbak/TASS

Подпись к фото,

Ни угрозами, ни законами на язык повлиять нельзя. А вот уделяя ему больше времени в образовательных рамках, можно

А вот культуре нашей речи, на мой взгляд, угрожает чрезвычайно высокий уровень агрессии в общении. О чем бы мы ни спорили (в том числе и о самом языке), мы очень плохо умеем слушать и слышать собеседника. Не умеем вчитываться в текст, плохо понимаем смысл сказанного или написанного. Выдергиваем какие-то ключевые слова, на их основе создаем собственное впечатление о том, что нам сказали, и с этим собственным впечатлением начинаем яростно спорить.

Вот такое разобщение вместо общения, на мой взгляд, сейчас главная проблема говорящих по-русски. А вовсе не то, что кофе становится среднего рода.

Ирина Левонтина: Языку угрожают не слова — ни жаргонные, ни иностранные. Плохо для языка, когда им пользуются мало или не во всех сферах. На родном языке не пишут сейчас научные труды, и это печально.

безопасность — The Walt Disney Privacy Center

Задавайте вопросы

Самый лучший способ узнать, как ваш ребенок проводит время в Интернете, — это просто спросить. Говорите ли вы с другими родителями, друзьями, которые знакомы с хитростями работы в Интернете, или со своим ребенком, правильно заданные вопросы помогут вам понять, чем занимается ваш ребенок в Интернете, и убедиться, что его безопасности ничего не угрожает.

Вопросы, которые следует задать ребенку:

  • Какие сайты ты посещаешь?
  • Чем ты занимаешься на этих сайтах?
  • Почему ты заходишь на этот сайт?
  • Сколько времени ты проводишь на сайте?
  • Тебя попросили зарегистрироваться?
  • Какую информацию у тебя запрашивали?
  • Какую информацию ты сообщил?

Распечатать соглашение о работе в Интернете (Internet Agreement)

Распечатать шесть советов по безопасности

Просматривайте веб-страницы вместе с ребенком. Это отличный способ узнать, как и с кем взаимодействует ваш ребенок через Интернет.

Общайтесь

Когда вы будете знать, как ваш ребенок пользуется Интернетом и что ему доступно, вы сможете установить правила работы в Интернете. Это могут быть правила, касающиеся того, какие сайты можно посещать или какие действия можно выполнять в Интернете. В любом случае крайне важно четко изложить правила ребенку.

Почаще рассказывайте ребенку о возможных рисках и о том, что следует делать в различных ситуациях. Посоветуйте ребенку задавать вопросы о ситуациях, с которыми он сталкивается. Знание рисков, с которыми сталкивается ваш ребенок, и совместное обсуждение с ним этих рисков помогут развить у ребенка ответственный подход к работе в Интернете.

Правила безопасности

Хотя Интернет дает нам все возможности для интересного отдыха, обучения, общения и т. д., любой пользователь Интернета должен знать и понимать основные правила интернет-безопасности. И крайне важно научить своих детей этим основным правилам.

  1. Ни при каких обстоятельствах не сообщайте свои идентификаторы и пароли никому, ни друзьям, ни незнакомым людям, как в Интернете, так и вне его.
  2. Следите, чтобы ваши интернет-псевдонимы не содержали никакой информации, позволяющей идентифицировать личность, в том числе сведений о дне рождения, хобби, родном городе или школе.
  3. При любом обмене информацией (например, посредством электронной почты или чата) не сообщайте никаких личных сведений о себе или других людях.
  4. Не обменивайтесь своими фотографиями, фотографиями родственников или своего дома со своими интернет-собеседниками.
  5. Ни при каких обстоятельствах не открывайте электронные сообщения от неизвестных отправителей, УДАЛЯЙТЕ их.
  6. Если вам угрожают через Интернет или пишут что-то неприятное, не отвечайте. Выйдите из системы и сообщите об этой ситуации родителям.
  7. В Интернете невозможно обеспечить абсолютную конфиденциальность написанного. Внимательно следите за тем, что и кому вы пишете.
  8. Ни в коем случае не планируйте личных встреч с интернет-собеседником.
  9. ПРИ ВОЗНИКНОВЕНИИ СОМНЕНИЙ: всегда обращайтесь к родителям за помощью. Если вы сомневаетесь, выходите из системы.

Интернет-хулиганы

Точно так же, как в школе, где ребенок может столкнуться с агрессивным поведением других учащихся, в Интернете ребенок может стать объектом киберагрессии. Так называемые интернет-хулиганы могут отправлять грубые, опасные и жестокие сообщения или изображения через Интернет или на электронное устройство (например, на мобильный телефон), чтобы доставить беспокойство объекту своих преследований, привести его в замешательство, оскорбить и запугать. К другим формам агрессии относятся кража паролей, хищение персональных данных и шантаж. Многие дети с равной вероятностью могут стать как хулиганами, так и жертвами. Хотя некоторые действия совершаются анонимно, интернет-хулиганами часто оказываются дети, знакомые ребенку по школе или детскому лагерю либо живущие по соседству.

Крайне важно открыто обсудить с ребенком, как поступать в случае интернет-агрессии. Если ребенок сталкивается с подобным поведением, помните, что для хулиганов важна реакция объекта преследования. Ребенок должен избегать обострения ситуации и не отвечать хулигану. Если проблему не удастся устранить, родителям следует обратиться в местные органы власти. Обязательно сохраните все сообщения с указанием даты и времени.

Ресурсы

Дети знакомятся с Интернетом уже в двухлетнем возрасте, еще сидя на коленях у родителей. Однако, становясь взрослее, они начинают сами осваивать интернет-пространство под вашим руководством. И именно родители должны решить, какие средства контроля следует использовать и когда стоит ослабить контроль по мере того, как ребенок взрослеет и учится сам принимать решения. Вот ряд ресурсов, которые можно использовать, чтобы правильно организовать работу ребенка в Интернете:

  • На многих сайтах предлагаются инструкции для родителей. Изучите их, чтобы определить, какой подход к безопасности применяется на сайтах, которые посещает ваш ребенок.
  • На некоторых сайтах предлагаются средства родительского контроля. Воспользуйтесь преимуществами этих средств, чтобы проконтролировать, доступ к каким материалам может получать ребенок.
  • Настройки большинства браузеров позволяют блокировать веб-сайты или целые домены. Используйте эти средства контроля для выбора веб-сайтов, которые дети могут или не могут посещать.
  • Существуют программы, позволяющие отслеживать использование детьми Интернета.
  • Изучите политики конфиденциальности любимых сайтов ребенка, чтобы узнать, какие сведения о ребенке собираются и каким образом они используются.

«Мы не видим своей драмы»

Алексей Иванов, ставший на днях лауреатом «Книги года» за роман «Ненастье», побывал в Воронеже в период отпусков. Однако встреча с уральским прозаиком, ставшим известным благодаря «Сердцу Пармы» и широко известным — после экранизации романа «Географ глобус пропил», собрала множество книголюбов. Рассказывая о своем творчестве, Иванов мимоходом объяснил, как толстые журналы покалечили литературу и чем угрожает культуре Интернет.

Роман без вранья

— Вообще я всегда хотел стать писателем. Я так понимаю, что родился им, поскольку с детства видел мир как текст. Скажем, фотограф видит мир как кадр. Куда бы он ни посмотрел, даже без фотоаппарата, он всегда оценивает, как бы он это снял. Журналист видит мир как новость, вор — как чужой карман, а дальнобойщик — как трассу. Я видел мир как текст, но, не имея писательского багажа, не мог бы поступить в литинститут. Пошел на журфак Уральского госуниверситета. Мне показалось, что это близко. Хотя в книжке «Беседа о журналистике» черным по белому было написано: «Дорогой друг! Если хочешь стать писателем, не ходи на журфак». Я посчитал себя умнее. Через полгода понял, что ошибся.

Бросил учебу. Несколько лет болтался по всяким работам, потом поступил на факультет истории искусств. Уже начались 1990-е годы, когда никакое образование не котировалось. И я решил, что мне нужно образование скорее широкой эрудиции, чем узкой специализации. Кроме того, меня заворожила речь искусствоведов — как они словами умудряются описать картину, или скульптуру, или архитектурное произведение. Мне захотелось овладеть этой наукой. Она отчасти заменила мне литературную учебу.

Профессии, которые я в то время испробовал, вряд ли отразились на моем творчестве. Это же не был выбор — вот я стану сторожем, учителем, гидом-проводником… Где была возможность устроиться, там и работал. Если бы требовался сортировщик гнилых яблок на овощной базе — я бы им стал. Куда деваться-то? Сами по себе профессии мне как писателю дали разве что знание быта. А вот на мою личность очень повлияло тогда общение с людьми, с которыми я по работе сталкивался. Проработав учителем два года, я понял, что нет профессии труднее. Для меня вернуться в школу — это как вернуться в ад. С тех пор испытываю к учителям бесконечное благоговение. Как люди справляются с такой непосильной, невыносимой работой, я не знаю.

…Первая моя публикация случилась в 1988 году — в журнале «Уральский следопыт» вышла фантастическая повесть «Охота на Большую Медведицу». Потом меня 13 лет нигде не печатали. Думал — так и не получится стать писателем. Но, слава Богу, не опускал рук. Написал «Общагу-на-Крови», «Географа…», «Сердце Пармы». Никогда не сочинял рассказов — всегда либо повести, либо романы. Причем романов гораздо больше. Я так устроен, что тяготею к масштабным произведениям. В 2003-м мне выпал шанс издать свои книги, и они стали выходить друг за другом. К счастью, было что предъявить. Как говорится, к удаче нужно быть готовым. Когда она ко мне пришла, я выскочил из руководителей детского кружка в доме пионеров в профессиональные писатели.

Тут пошли предложения печататься в толстых журналах. Но они выходят (и доходят до читателя) гораздо медленнее, чем книги. Я уже не видел смысла там публиковаться. В начале 1990-х толстые журналы у меня ничего не брали — и не только у меня. И, мне кажется, совершили большую и роковую ошибку: если не убили, то изрядно покалечили российскую литературу. Ведь журналы нужны, чтобы отражать текущий процесс. А «толстяки» в тот период не обращали на начинающих авторов внимания, занимались «возвращенной» прозой: Солженицыным, Войновичем, Набоковым — теми, кто в журнальных публикациях не нуждался. И мое поколение осталось не озвученным, не сформированным. Есть определенные имена, но поколения в целом нет.

Повесть о счастливой Москве

— К сожалению, в нашей стране очень многое возможно только по знакомству. Советский институт «блата» перекочевал в новое время. Опубликоваться как-то иначе категорически не получалось. Вот представьте: в провинции нет книгоиздания, в столице у меня нет связей. Нет денег, чтобы поехать в Москву, пожить там какое-то время, завести знакомства. Зачастую даже нет денег, чтобы просто посылку отправить с собственной рукописью. То есть на окраине промышленного города Перми никому не известный человек пишет произведения про провинциальных учителей, про забытые княжества XV века. Еще и фамилия у него Иванов. Такой человек может выпустить свои произведения только по знакомству. Мне через третьи-пятые руки удалось познакомиться с писателем Леонидом Юзефовичем. Он прочел два моих романа и сразу же предложил их московским критикам, которые пристроили их в издательства. Книги вышли практически одновременно, и я сразу стал писателем. Если бы этого знакомства не случилось, то я бы, скорее всего, сидел сейчас там же и занимался тем же.

Вращаться в московской тусовке — это не мое. Мне легче одному. Я не разделяю систему ценностей, которой там придерживаются. Не люблю быть лояльным к тому, что мне не близко. Мне кажется, нынешняя Москва превратилась в катастрофу для России. Как столица она должна брать регионы и транслировать через себя. А она себя любимую только транслирует. Не исполняет свои функции. И столичная тусовка обслуживает этот тренд. Когда я говорю о том, что есть еще что-то кроме Москвы, то встречаю либо пренебрежение, либо ярлыки типа «певец родного края», либо «писатель-краевед». Разумеется, на грубость я отвечаю грубостью. Никакой лояльности не получается.

Сам я родом из Перми. О чем бы я ни писал, московские журналисты постоянно реагировали так: «Уральский самородок воспевает родной край». Это все меня страшно раздражало. В тексте могло быть ни слова об Урале и Перми. Например, в романе «Блуда и МУДО» город вымышленный. Но нет — видят воспевание Урала. В «Общаге-на-Крови» не говорится, где происходит дело. Я имел в виду Екатеринбург, но как бы считается, что это Пермь. Однажды я решил уйти от этого стереотипа и издать роман «Псоглавцы» под псевдонимом. Ну и, что называется, хватил… Хрен оказался не слаще редьки. Вместо «певца Урала» я получил другие штампы: дескать, это молодой, начинающий писатель, у него тут не склеилось и там не склеилось, но у парня большое будущее, мы его научим сочинять. Я переиздал книгу под настоящей фамилией — понял, что никуда от шаблонов не деться, псевдоним не поможет. Тем более у меня вышли три или четыре романа друг за другом — сразу образовалось некое имя, и менять его не имело смысла. Зря, что ли, работал?

Писательский труд — это на 95 процентов работа, работа и работа. Вдохновение ко мне является, оно нужно, чтобы придумать сюжет, образы или коллизию. Но если я все время буду его ждать, то, может, и не напишу ничего никогда. Представьте, что вы хирург, пришли на работу, а там человек лежит с распоротым животом. Вы ждете вдохновения? Нет, встаете к операционному столу. Профессиональный писатель делает точно так же. Я продумываю порядок эпизодов и ставлю задачи на каждый день. Если напишу эпизод за два часа — прекрасно, свободен. Если надо десять часов — ну, что поделать… Набираю текст и параллельно шарю в Сети для поиска нужной информации. Допустим, идет сцена, где в Афганистане опускается вертолет Ми-24. Я смотрю все про этот вертолет: какие иллюминаторы, как открываются дверцы. Для нового романа смотрю, как артиллерист начала XVIII века стреляет из пушки… Это помогает делать картинку зримой, а само произведение более адекватным, читабельным и в конце концов «смотрибельным». Может, поэтому я востребован у кинематографистов?

Поэма без героя

— Мне кажется, что роман современного типа отличается по структуре от классического. Сегодня он должен состоять из нескольких парадигм, которые раньше не сочетались, и одна из них должна быть не литературной. Вот фантастика не сочетается ни с высокой, ни с жанровой литературой. Но она в них проникает, и я как писатель отвечаю таким требованиям времени. Например, исторический роман в духе Алексея Толстого или Шишкова сейчас будет не востребован. А если там появится что-то, чего прежде не было по законам жанра, то, как ни странно, он станет более реалистичным и более интересным.

«Тотальный диктант» — мощная гражданская акция, сравнимая с «Бессмертным полком»

Что до героя нашего времени, то я бы не стал это формулировать как тему произведения. Какая тема в романе Лермонтова? Приключения офицера-эгоиста. Дело не в теме, а в образе главного персонажа, в котором обобщена основная нравственная коллизия, драма эпохи. А это не всегда плод стараний только автора. Нужно, чтобы общество сформулировало, что для него является главной проблемой. Иначе даже если писатель опишет героя времени, то общество его не считает. Проблема в том, что наше общество не формулирует свои беды. В такой ситуации писатель, по сути, бессилен.

Я дважды пытался создать «героя нашего времени». В 1995-м в романе «Географ глобус пропил» Виктор Служкин так определяет свое кредо: «Я не хочу быть ни для кого залогом счастья. Я никого не хочу иметь залогом счастья для себя. Но я хочу любить людей и хочу, чтобы люди меня любили. Иного применения не вижу». В те годы все разваливалось, рушилось государство и моральные устои. Люди искали гармонии. И Служкин эту гармонию нашел, подобно князю Мышкину. Но и публика, и критики сводят его к другому литературному типу — к «маленькому человеку», к «лишним людям». Мой герой времени оказался не узнан. В нулевые в «Блуде и МУДО» я поставил другую проблему — можно ли построить хорошее общество на незаработанных «нефтяных» деньгах, сделать добро из зла? Главный герой Борис Моржов пытается построить счастье на лжи. Он хороший человек, но опирается на недопустимые вещи. Это, опять же, не было понято читателем.

…Есть такая забавная аббревиатура ВПЗР — великий писатель земли русской. Знаете, чем обычный писатель отличается от ВПЗР? Он отвечает своими произведениями на раздражители. А у ВПЗР есть одна глобальная идея, как дуб с огромной корневой системой, который человек всю жизнь окучивает и поливает. У меня нет такой идеи. Я каждый раз изучаю новую.

Главную проблему нашего времени я и сам затрудняюсь назвать. Мне кажется, это не Донбасс и не выборы, а… появление Интернета и соцсетей. Это огромная революция в культуре, которая еще не осмыслена ни нашим, ни мировым обществом. После изобретения печатного станка цивилизация стала развиваться по-другому. Пресса позволила людям объединяться по другим принципам, чем в средневековье, и в Европе возникло гражданское общество. Появление Интернета порождает новые социальные феномены и тренды, которые незаметно преображают жизнь. Законы «онлайна» проникают в «офлайн». То есть мы в реальной жизни начинаем жить так, как в соцсетях. Это чревато либо постоянным соперничеством двух разных форматов, либо победой «онлайна».

Смотрите, в нормальном обществе право голоса нужно заслужить. В Интернете оно дается каждому изначально. Там нет авторитетов. А человеческая культура держится на институте авторитета. Разрушая иерархию, мы разрушаем культуру. Говорят, что Интернет — это свобода. Миф! Свобода — это возможность выбора разных иерархий, а не уничтожение иерархии как таковой. Интернет — очень тоталитарное пространство, оно всех жестко уравнивает. Культура же демократична.

Помню, в Екатеринбург приехал Капица, и мне предложили выступить с ним на круглом столе. Я сказал: «Там, где говорит Капица, я должен молчать в тряпочку». Как Преображенский говорил Шарикову: «Ты должен молчать и слушать, молчать и слушать». Я отказался от круглого стола, но нашлись говорливые студенты, менеджеры, самоуверенные люди, которые легко заняли место рядом с академиком. Капица просто промолчал, круглый стол провалился. Это были не хамы, не быдло, не жлобы. Просто они в реальной жизни вели себя так, как в соцсетях, где всем дается права голоса и где нет авторитета. Там мнение академика равнозначно мнению девятиклассника. И перевод этого закона в «офлайновую» жизнь уже рушит коммуникацию. Такое происходит сплошь и рядом во все больших масштабах. Но эта проблема, по-моему, не осмыслена.

Приведу другой пример. У нас в стране не осталось литературной критики — как института. Одни литературоведы. Почему так произошло? Лет пять-семь назад в журнале «Афиша» еще печатался последний литературный критик Лев Данилкин. Он этим профессионально занимался. Но руководство журнала сказало: «А зачем нам критика, когда есть отзывы на разных сайтах». То есть людям остались аннотации книг и оценки по баллам, ну и некоторые сайты аккумулируют отклики читателей. Институт литературной критики умер из-за того, что каждому дали право голоса. Все мнения равнозначные. Но там, где выбор бесконечный, его сделать очень трудно. Легко выбрать один вид макарон из четырех. Но не из двух тысяч…

Интернет сделал легитимной неграмотность. Считается, что он обрушил способность писать правильно и вот теперь «Тотальный диктант» эту способность восстанавливает. Не согласен. Неграмотные люди были во все времена. Другое дело, что раньше ты не мог отослать письмо, не просмотрев его на ошибки. Это был дурной тон. Сейчас ошибки никого не смущают. Когда мне предложили стать автором «Тотального диктанта», я счел это за честь. Очень мощная гражданская акция, сравнимая с «Бессмертным полком». Там же вся соль не в проверке грамотности. На «Тотальном диктанте» люди заявляют: мы не стая, не стадо, мы — общество. Мы люди, которые пишут и живут по правилам.

Список литературы

— Художественную литературу я сейчас читаю мало, потому что плотно занимаюсь проектами нон-фикшн. На них уходит почти все мое время. В основном перечитываю то, что произвело на меня когда-то большое впечатление, сформировало меня как писателя. Маркес, Лев Толстой, Станислав Лем, братья Стругацкие, Юрий Коваль… Могу еще назвать, но эти имена не складываются в систему.

На рубеже 1980-х и 1990-х я познакомился с Андреем Платоновым — после школы переехал в Екатеринбург (а точнее, еще Свердловск) и попал под лавину культуры, недоступной простому советскому человеку. Платонов у меня вызвал, как теперь говорят, взрыв мозга. Я увидел, как можно оперировать русским языком, до какой степени это увлекательный и новаторский процесс. С тех пор для меня Платонов — непререкаемая величина, безусловная высота. Я понимаю, что он никогда не станет популярнее Стивена Кинга. Но то, что он навсегда останется в русской литературе, — это безусловно. Немножко завидую Воронежу с его культом Платонова. Было бы здорово, если бы столь же внимательно к этому автору относились и в Екатеринбурге… В позднесоветские годы Платонова воспринимали через призму его несчастливой судьбы, потому что он был запрещен. Осмысление Платонова как новатора пришло гораздо позже.

Отчасти тем же — работой с русским языком — мне близок Павел Бажов. Он использовал изобретенный язык, очищенный, возведенный в высокую степень художественного совершенства. К тому же его произведения вскрывают «код» Урала, его идентичность. Бажов завершил создание уральского мира, когда этого мира уже не было.

Из современных писателей рекомендую тех, кто попадает в финалы больших литературных премий. Там обычно вся проза — достойная.

Интернет: средство массовой информации

Несмотря на споры о том, является ли Интернет средством массовой информации или нет, число его аудитории, которое продолжает расти геометрически с каждым днем, делает его, несомненно, оным. Это новая и мощная среда массовой информации, которая стала неотъемлемой частью других средств массовой информации, а также средств массовой информации, поддерживающих отрасли — связи с общественностью и рекламу. В данной статье Интернет представлен не просто как канал массовой коммуникации, как и любой другой технологический инструмент, используемый современным человеком для быстрой передачи публичных сообщений большой, смешанной и анонимной аудитории, а как уникальное средство массовой информации, которое даже выделяется как средство массовой информации. Интернет является не только средством массовой информации, но и глобальной средой, способной охватить всех людей на земном шаре. Это также уникальный канал массовой коммуникации, который бросил вызов, если не изменил некоторые фундаментальные и традиционные концепции средства массовой информации.

Введение — Понимание Интернета

Международная сеть, обычно сокращенная до Интернета, просто означает глобальную сеть миллионов компьютерных сетей. Другими словами, это сеть всех компьютерных сетей по всему миру или просто сеть сетей. Интернет позволяет мгновенно обмениваться информацией в любую точку земного шара. Благодаря электронной почте, часто называемой электронной почтой для коротких сообщений, обмена мгновенными сообщениями или чатов, Интернет позволяет людям общаться с другими людьми как на межличностном, так и на массовом уровне общения. Он также предоставляет своим пользователям доступ к объемам информации, доступным во Всемирной паутине. Данные, более объемные, чем любая известная энциклопедия, могут быть перенесены из одной части мира в самую дальнюю часть земного шара со скоростью света. Таким образом, пользователи могут загружать или загружать информацию с поразительной скоростью.

Недавнее развитие Интернета — это его социальные сети, такие как Facebook, Twitter, Tagged, hi 5 и My Space, которые превосходно расширяют интерактивные и социализационные аспекты массовой коммуникации. Социальные медиа, как их теперь называют, объединяют людей в одну глобальную деревню, где все узнают о том, что происходит в жизни всех остальных, даже когда события разворачиваются. Многие люди ведут ежедневные дневники своих жизненных событий и мероприятий в социальных сетях, и их друзья могут принимать участие или реагировать на такие сообщения мгновенно. Для Аренса (2006: 540), обсуждающего цифровые интерактивные медиа и информационную магистраль, «магистраль — это Интернет, и это уже самая быстрорастущая среда в истории».

Интернет как средство массовой коммуникации

Если что-то динамичное в современном мире, это концепция и процесс общения. Каждый аспект этого, включая его каналы, продолжает развиваться с каждым годом. Не так давно у многих исследователей в области коммуникаций возникли проблемы с принятием Интернета в качестве развивающегося средства массовой коммуникации. Но критический анализ характеристик классических средств массовой информации, таких как радио, телевидение, газеты и журналы, показывает, что Интернет демонстрирует те же качества. Такой анализ ставит Интернет на равную платформу со старыми СМИ, если не на более высокую позицию. Если взглянуть на эти атрибуты, это поможет понять суть.

I. Охват. Говорят, что среда имеет хороший охват или покрытие, если оно способно информировать большое количество людей для данного сообщения средств массовой информации в течение определенного периода (характерный пример: новости янао сегодня на «Правде УрФО»). По словам Росситера (Rossiter, 1997), охват — это «число лиц, на которые распространяется целевая аудитория рекламы или продвижения в рекламном кругу» (стр. 447). Частоты ограничивают доступ радио- и телевизионных средств массовой информации к ограниченному региону или территории (за исключением случаев, когда они включены в Интернет безграничными волнами или спутниковыми орбитами). Тираж печатных газет и журналов зависит от ручного распространения. Это серьезное ограничение, так как, например, газеты из Нигерии не могут связаться с людьми даже в соседних странах через такую ​​систему распространения с помощью транспортных средств. Но при расширении в Интернете онлайн-версия не имеет границ. Электронная газета может быть доступна из любой части мира, где есть сеть Интернет.

С другой стороны, Интернет может охватить всех, кто подключен к системе с поддержкой Интернета. Его услуги или сеть могут быть получены в любом месте без каких-либо ограничений через любого из интернет-провайдеров (ISP). То, что у некоторых людей нет компьютеров или подключения к Интернету, не является слабостью среды, в конце концов, некоторые люди тоже не могут позволить себе телевизоры и, следовательно, не могут получать телевизионные сигналы. Таким образом, Интернет способен охватить большую аудиторию и даже большую аудиторию, чем некоторые обычные средства массовой информации, особенно печатающие газеты и журналы. Фактически, Интернет является не только средством массовой информации, но и глобальной средой, способной охватить всех людей на земном шаре. Аренс (arens, 2006) отметил, что “с аудиторией около 800 миллионов человек во всем мире Интернет также является единственным подлинным глобальным средством, обеспечивающим информационные и торговые возможности, которые немедленно доступны во всем мире” (стр. 558). Хэнсон (2005) утверждал, что “изобретая WWW, Тим Бернерс Ли, британский физик, создал программное обеспечение, которое позволяет интернету работать как средству массовой коммуникации” (стр. 274).

Эдмунд Ли (adage.com/article/mediaworks/charlie -sheen-verified-twitter-account- fast / 149171 /) 2 марта 2011 года опубликовал шокирующую статью, размещённую в Интернете 25 марта 2011 года о том, как Чарли Шин подписался для учетной записи в Твиттере и менее чем за 24 часа более 900 000 его поклонников подключились к нему. Что ж, можно утверждать, что это не повседневный опыт, так как Чарли Шин — голливудская знаменитость, которая нажилась на своей существующей популярности в СМИ. Тем не менее, это свидетельствует о возможности Интернета охватить большую аудиторию почти одновременно. У президента Обамы Америки есть около… фанатов на его странице, точно так же, как у президента Гудлака Джонатана есть около… фанатов на его странице. Даже некоторые люди, у которых нет предыдущих записей популярности, накопили огромные контакты на своих страницах. Смысл в том, что Интернет, особенно через социальные сети, может похвастаться большим охватом или охватом, как и другие средства массовой информации, если не больше.

II. Одновременность приема. Еще одна особенность традиционных средств массовой информации — это одновременность, то есть способность носителя передавать сообщение членам аудитории одновременно или почти одновременно. Хансон (2005) подчеркнул, что «сообщения массовой коммуникации быстро передаются получателям. Члены аудитории могут получить сообщение одновременно, как в случае радиопередачи; в подобные, но не идентичные времена, как в случае с газетой или журналом; и иногда в течение длительного периода, как в случае с CD, фильмом или видео»(стр. 11).

Возможно, самая большая слабость Интернета как канала массовой коммуникации заключается в его слабой возможности одновременного доступа к массовой аудитории. Тем не менее, кроме радио и телевидения, которые одновременно транслируют временные сообщения получателям, все другие средства массовой информации в той или иной степени в равной степени имеют этот недостаток. Газеты, журналы, рекламные щиты, книги и Интернет не могут быть доступны одновременно. Тем не менее, их постоянный характер в отличие от преходящего характера радио- и телепередач противодействует этой слабости, поскольку люди могут получить к ним доступ даже через мгновение после их передачи.

Интернет сам по себе может охватить всех, кто подключен в одну и ту же секунду, точно так же, как радио и телевизионные сигналы могут быть получены сразу всеми, кто настроен на один и тот же канал. Тем не менее, на самом деле, вероятность того, что многие будут подключены к Интернету одновременно, и просмотр одного и того же сайта очень мал. Тем не менее, даже радио, телевидение и намного меньше газет и журналов не могут надеяться достичь одновременного приема, особенно с нашим современным многоканальным явлением. Невозможность этого усугубляется бесчисленным количеством альтернативных вариантов медиа. В нашем мире, насыщенном средствами массовой информации, какова вероятность того, что массовая аудитория настроится на одну и ту же радиостанцию ​​или телеканал одновременно, когда вариантов слишком много? Таким образом, интернет-азартные игры для массовой аудитории, как и другие СМИ, также вынуждены делать в нашу эпоху, насыщенную медиа. Подобно тому, как ни одно средство массовой информации, ни какой-либо конкретный медиа-дом не может пообещать установить массовое покровительство или получение каких-либо своих сообщений в современном обществе из-за расширяющихся возможностей средств массовой информации, аналогичным образом Интернет не может легко общаться с массовой аудиторией одновременно. С появлением новых медиа-технологий возможность создания национальных медиа становится нереальной; Скорее, большинство СМИ сейчас занимаются узким вещанием, нишевым маркетингом или таргетированием. Из-за множества вариантов просмотра медиа-аудитория была фрагментирована. Фрагментация или сегментация аудитории и узкое вещание — это особенности нашего общества, ориентированного на цифровые технологии.

Тем не менее, путем направления сообщения на некоторые популярные веб-сайты, такие как Yahoo, Google, Facebook, AOL, Hotmail и т. Д., Которые посещают многие люди во всем мире, повышается возможность одновременной массовой коммуникации. Например, во время инаугурационной речи Барака Обамы — первого черного президента Америки — бесчисленное количество людей со всего мира одновременно смотрели телепередачу на некоторых из этих веб-сайтов. Кроме того, если около тысячи серферов из каждой страны посещают веб-сайт одновременно, когда это добавляется во всем мире, у нас есть число, которое больше, чем то, что можно просто назвать массовой аудиторией.

III. Анонимность. Канал массовой коммуникации позволяет отправителю охватить большую, разнородную и анонимную аудиторию. Из-за количества участников аудитория является смешанной группой, и отправитель не может лично знать большинство из них. Производители веб-трансляции, веб-журнала, онлайн-газеты или популярного корпоративного веб-сайта не могут знать отдельных членов аудитории, которые посещают их сайты. Члены аудитории со своей стороны также могут не знать отправителя таких онлайн-сообщений или информации.

Кроме того, что может быть более анонимным, чем кибер-опыт, когда люди обмениваются мнениями и электронной почтой в Интернете с другими людьми, которых они никогда не видели и не встречали за пределами виртуального мира Интернета? Например, когда производитель медиаконтента в Facebook (одна из популярных социальных сетей в Интернете), в сети которого есть 2 000 человек, публикует какую-либо информацию на своей странице или стене, он не знает, кто из этих 2 000 человек увидит его пост, и он не сможет узнать их всех лично. Таким образом, хотя Интернет обладает потенциалом для межличностного общения, он в равной степени позволяет людям общаться с анонимной аудиторией или группой.

IV. Неоднородность аудитории. Если средство массовой коммуникации должно охватывать гетерогенную и пространственно распределенную аудиторию, то ни одна другая среда не делает это лучше, чем Интернет. Интернет-аудитория — это тщательно перемешанная группа по полу, возрасту, местоположению, статусу, классу, расе и культуре. Они могут быть пространственно распределены как в реальности, так и в виртуальном мире.

V. Двойной охват. На самом деле, у Интернета есть дополнительное преимущество, поскольку он может быть адаптирован как для узкого, так и массового охвата в зависимости от потребностей пользователей. Он имеет потенциал как для глобального маркетинга, так и для узкого вещания для специализированной или сегментированной аудитории. Более того, точно так же, как радио и телевидение могут переключаться с одного языка на другой, доступ к Интернету можно получить на большинстве популярных языков, на которых говорят в разных частях мира. Так что даже язык не является здесь барьером, в отличие от книг, газет, журналов и рекламных щитов, которые ограничены языком. Его барьер, тем не менее, является технологическим барьером неграмотности, потому что человек должен иметь некоторый уровень владения компьютером, прежде чем он сможет получить доступ к Интернету. Доступность также может ограничивать Интернет, и это скоро будет в прошлом, так как Интернет угрожает стать дешевле и более доступным. Биаджи (Biagi, 2005) подтвердил, что «сеть является новым средством, но ее рост, становящийся истинным средством массовой информации для большинства людей, ищущих информацию и развлечения, ограничен только цифровыми технологиями и экономикой» (стр. 191). Это среда, ограниченная только технологиями и экономикой.

Использованные источники

  1. Arens, W. F. (2006). Contemporary advertising. Boston: McGraw Hill Irwin.

  2. Baran, S. J. (2009). Introduction to mass communication: media literacy and culture. Boston: McGraw Hill Irwin.

  3. Biagi, S. (2005). Media impact: an introduction to mass media. Belmont: Thompsom Wadsworth. Dominick, J. (2007). The dynamics of mass communications: media in the digital age ( 9th ed.) Boston: McGraw Hill.

  4. Hanson, R. E. (2005). Mass communication: living in a media world. Boston: McGraw Hill Irwin.

  5. O’Guinn, T. C., Allen C. T., & Semenik R. J. (2006). advertising and integrated brand promotion. Ohio: Thomson South-Western.

  6. Rossiter J.R (1997). Advertising communications & promotions management. Boston: McGraw Hill Irwin.

  7. Oyewole, J. (2007) Internet and the possibilities for DevCom. In Understanding development communication, J. Scrampical, and A. Aram (Eds.), Delhi: Media House, 380-398.

  8. Развитие информационной культуры и самостоятельной культуры познавательной деятельности в среде Интернет. Томаков М.В., Курочкин В.А., Коренева А.В. В книге: Методы обучения и организация учебного процесса в вузе Сборник тезисов докладов II Всероссийской научно-методической конференции. 2011. С. 429-431. 2

  9. Образовательные и воспитательные задачи информационно-образовательной среды вуза. Томаков М.В., Томаков В.И., Курочкин В.А., Коренева А.В. В сборнике: Современные инструментальные системы, информационные технологии и инновации материалы VIII Международной научно-технической конференции: в 2 частях. Ответственный редактор: Е.И. Яцун. 2011. С. 278-282. 5

  10. Интеграция Интернет-ресурсов в процесс формирования информационной компетентности инженера: решения и проблемы. Томаков М.В., Курочкин В.А. Безопасность жизнедеятельности. 2011. № 7 (127). С. 43-47. 8

  11. Образовательные технологии как объект системного исследования. Томаков М.В., Курочкин В.А., Зубков М.Э. Известия Юго-Западного государственного университета. 2011. № 2 (35). С. 162-168.


The Internet: The Medium of the Mass Media
Obiageli Pauline Ohiagu 

Максим Кронгауз: интернет не калечит, а обогащает русский язык

ЕВ: В своей знаменитой книге «Русский язык на грани нервного срыва» Вы поставили диагноз, мне кажется, не столько русскому языку, сколько той части общества, которая за него сильно испугалась. Десять лет спустя какой диагноз Вы бы поставили языку и обществу?

МК: Языку я бы диагноз вообще не ставил, потому что он здоров и демонстрирует это постоянно. Русский язык — один из больших языков мира, которые вполне приспособились к ситуации и используются во всех коммуникативных сферах, и это для языка большое достижение. То есть, русский язык стал вполне современным: это касается и использования в интернете, и использования в любых гаджетах, в СМС-ках и прочее. Что касается общества, то, как ни странно, за это время почти ничего не изменилось. Так же ведутся споры, по-прежнему используются слова о защите языка, то есть, как ни странно, все эти дискуссии крутятся вокруг одного и того же. Но мне кажется, что все-таки за это время появилось и особое отношение к языку вот в каком смысле: если раньше общество требовало защиты — у власти, по-видимому, к кому еще оно обращается за защитой русского языка, — и под защитой, как правило, имелись ввиду какие-то карательные меры, то сегодня, в общем, стало понятно для многих, по крайней мере, что лучше, наверно, говорить не о защите, а о поддержке, и эта поддержка не столько в штрафах, сколько в разного рода мероприятиях, связанных  с русским языком. Вот огромную популярность набрал «Тотальный диктант» в последние годы. То есть, такие обсуждения, дискуссии – уже без определенной доли трагизма.

ЕВ: Литературовед Мариэтта Чудакова в одном из своих интервью сказала, что ее удручает не столько проникновение в язык заимствований, сколько постепенное исчезновение целого пласта языка — того выразительного, сочного, емкого языка, которым, скажем, написана книга ее мужа Александра Чудакова «Спустилась мгла на старые ступени». Вы согласны?

Самый банальный пример – это смайлики, которые сразу же берут на себя целый ряд функций, отсутствовавших в письменной речи

МК: Я с огромным уважением отношусь к Мариэтте Омаровне, но мне трудно с этим согласиться. Мне кажется, что язык этого романа-мемуара – совершенно замечательный, но он индивидуальный, он не мог сохраниться после ухода автора. Конечно, язык меняется, конечно, уходят какие-то средства, в том числе средства выразительности. Но приходят другие. Просто, может быть, Мариэтте Омаровне и мне отчасти они несколько. Язык высвечивает то, что важно носителям языка в данный момень. Я приведу очень банальный пример. Мы очень сильно потеряли в, так сказать, «пейзажной лексике». Если Вы откроете словарь, то у слова «ров» есть десятки синонимов: балка, лог, лощина и так далее. Сегодня они практически не используются. Но появилось много каких-то технических словечек – это сегодня важнее. Поэтому, конечно, людям постарше очень не хочется расставаться с тем, к чему они привыкли, с тем хорошим, красивым, что есть в языке. Но это, к сожалению, неизбежно – некоторое обновление лексики, обновление тематики этой лексической.

ЕВ: Что делает интернет с языком?

МК: Как представитель своего поколения я должен был сказать: «Калечит». На самом деле, конечно, обогащает. Главная идея, которую я в своих других книгах высказывал, заключается в том, что с помощью интернета создалось совершенно уникальное пространство, и возникла новая форма языка и речи. Если раньше мы имели, с одной стороны, устную форму, с другой стороны – письменную, то в интернете это некий компромиссный вариант. Формально это письменная форма, а с точки зрения функции и с точки зрения структуры – это устная форма, потому что в письменной форме мы обычно не общались, и вот сегодня мы общаемся с помощью письма, и, конечно, письмо обновляется и обогащается. Письменная речь всегда была строже и скупее, чем устная, менее интонационна, она не сопровождается жестами; вот это все сегодня вырабатывается в письменной речи. Самый банальный пример – это смайлики, которые сразу же берут на себя целый ряд функций, отсутствовавших в письменной речи. Вообще, о языке в интернете можно говорить бесконечно. Я написал одну книжку самостоятельно, а два года назад уже вышел коллективный словарь «Словарь языка интернета.ru». Это моя любовь, если хотите.

ЕВ: Говоря о том, что становится нормой, раньше показателем того, что слово вошло в язык и, извините, в мейнстрим, было его включение в словари. Естественно, сейчас мы не можем ждать, пока слово попадет в словари, дай бог, если на сайте грамота.ру оно появится. Та же Мариэтта Чудакова сказала: «Что значит, слова нет в языке? Если человек его употребляет, значит оно уже есть в языке». Но так мы тоже можем далеко зайти. Скажем, для нас, журналистов, какой критерий? Если Максим Кронгауз употребляет слова «спеллчекер» и «гаджет», значит ли это, что нам можно их употреблять?

Опираться на словарь бессмысленно, причем не только потому что огромного количества слов нет в словаре, но и потому что изменились значения за это время, слишком все быстро менялось

МК: Ну, если я пользуюсь среди журналистов авторитетом, то — да. Вы абсолютно правы, что словарь как высший авторитет из нашей жизни ушел. По одной простой причине – потому что лексикография русского языка сильно отстала от жизни. Это реальность, и в этой ситуации опираться на словарь бессмысленно, причем не только потому что огромного количества слов нет в словаре, но и потому что изменились значения за это время, слишком все быстро менялось. Поэтому сегодня надо опираться на собственную интуицию, на авторитеты, если они есть, — какое-то количество авторитетов, я думаю, все-таки существует. Они, может быть, не незыблемы, как раньше, — например, диктор советского радио и телевидения, – но они разнообразнее и интереснее, они, безусловно, есть. Это могут быть писатели, это могут быть даже и политики – есть политики, которые вполне хорошо говорят, но, безусловно, прежде всего люди культуры. Да и журналисты тоже – мы же знаем журналистов, которые прекрасно владеют словом. Кроме того, конечно, надо использовать и некоторые новые инструменты. Самый простой и примитивный – это просто поиск. То есть, если вы сталкиваетесь с неким словом, то вы должны его «прогуглить», и если много нагуглите, то оно существует. Это вопрос меры. Конечно, если один человек употребил слово, оно в языке еще не существует, этого мало. А если слово уже имеет миллионные вхождения в тексты русского языка, то, конечно, отрицать это бессмысленно. Я часто рассказываю историю, когда в 2010-м году на меня обрушились журналисты с просьбами о комментарии, потому что пришла новость, что в какой-то словарь включаются слова «блог» и «гламур». От меня ждали возмущения. Но как можно не включить эти слова в русский язык, если они уже просуществовали в языке лет десять – «гламур» чуть больше, «блог» чуть меньше – и употребляются буквально всеми, может быть, кроме самых рафинированных и интеллигентных людей. Так что, мне кажется, что таких вот технических инструментов стало больше, — если словарь был единственным и незыблемым авторитетом, то сегодня есть какие-то технические вещи, связанные с поиском, с качеством текстов, в которых они употребляются, и так далее. То есть, человек, в том числе журналист, должен включать некоторый анализ материала, который он может найти с помощью интернета.

ЕВ: Я читала в прессе о таком наблюдении, что наш язык современный – особенно, Вы упомянули, политику – он немного стал напоминать послереволюционный язык — обилием сокращений не очень понятных. Меня, например, совершенно убивает «гумконвой». Во-первых, «конвой», мне кажется, до сих пор еще означает охрану или морской конвой, да? А это колонна транспортная с гнуманитарной помощью. Вот этот «гумконвой» прямо «рабкрин» напоминает.

МК: Это так называемое «вторичное заимствование» — еще раз заимствовали «конвой», заново, из анлийского языка в этом новом, непривычном для русского языка значении.

ЕВ: Считают, что вот это появление сокращений отражает нивилирование политической ситуации в обществе, обесличивание.

МК: У сокращений – их можно по-разному называть, это не столько важно для широкого читателя – всегда есть несколько причин и несколько функций. Одна из простейших – это примета бюрократической речи. Она появляется и в тоталитарных государствах, и просто в бюрократических сообществах.  Это хороший способ, во-первых, сделать язык менее прозрачным, что для бюрократов важно, потому что можно каждый раз переигрывать, называя некое явление по-разному, можно вводить несуществующие явления, потому что аббревиатуры все это скрывают – это одна из возможностей. Иногда причиной становятся условия коммуникации. Я как раз сравниваю русский язык на расстоянии примерно в сто лет, говоря о том, что всплеск сокращений был вызван техническими причинами. В начале XXI века в моду вошли СМС-ки, что повлекло за собой сокращения, потому что в сжатом пространстве это требовалось. То же самое явление произошло в начале XX века: во время Первой мировой войны стали активно использоваться телеграммы. И вот тоже появились, как «гумконвой», всякие «наштокоры» и прочие сокращения. Вот очень похожие эффекты от сходных технологических новшеств. Это, в общем, и другая причина, и, соответственно, другое функционирование.

Власти Кубы угрожают протестующим отключением интернета / Хабр

Правительство Республики Куба представило указ, в котором содержится перечень нарушений в сети. Документ стал первой в истории страны правовой нормой, регулирующей кибербезопасность. Таким образом власти страны отреагировали на прошедшие впервые за 30 лет массовые протесты в прошлом месяце. Пользователям интернета предлагают доносить друг на друга, а нелицензированным провайдерам грозят крупные штрафы.

Власти будут рассматривать как нарушения в сети: высказывания против социального, экономического и конституционного строя, нанесение этического или социального ущерба, а также подрыв престижа страны. Государство будет преследовать пользователей интернета за распространение ложной информации и подстрекательство к беспорядкам. 

Власти обязывает провайдеров страны следить за данными нарушениями. Компании предоставляющие доступ в интернет без лицензии, будут оштрафованы на сумму от $ 800 до $ 1600.

Пользователи же могут сообщать о незаконном поведении в сети при помощи заполнения специальной формы.

Заместитель министра связи республики Вильфредо Гонсалес обвинил США во вмешательстве во внутренние дела Кубы и сослался на устав Международного союза вещателей. По его мнению, американцы создают на острове параллельный интернет.

Пользователи социальных сетей раскритиковали действия правительства и заявили о своем праве свободно высказываться. 

В 2018 году в стране появился мобильный интернет, и социальные сети сразу стали средой для выражения несогласия с политикой Кубы. Президент США Джо Байден заверил, что кубинцам будет предоставлен свободный доступ в интернет даже несмотря на запреты республиканских властей.

11 июля на Кубе начались многотысячные протесты в десятках городов. Причиной для этого послужило ухудшение экономической ситуации в стране из-за пандемии коронавируса и отсутствия доступа к вакцинам от COVID-19. Протестующие также потребовали отставки правительства, экономических и политических свобод. Президент республики обвинил вышедших на улицу кубинцев в создании обстановки, подходящей для вторжения. 

Правозащитная группа Cubalex сообщила, что в ходе и после протестов было задержано около 700 человек по состоянию на 26 июля. 

С 15 июня по 15 июля в России прошли учения отключения Рунета от глобальной сети. Власти хотят проверить, каким образом будет работать российский сегмент интернета в случае внешних угроз. Данные мероприятия проводились в соответствии с законом о суверенном интернете, принятом в 2019 году. 

В конце прошлого месяца мобильные операторы связи России раскритиковали учения. Они считают, что исполнение закона о суверенном интернете негативно скажется на качестве услуг и стабильности работы сетей. Операторы стали ответственными за увеличении пропускной способности технических средств противодействия угрозам.

языков умирают, но виноват ли интернет?

Но хотя, возможно, важно, чтобы языки меньшинств и исчезающие языки выжили, невозможно, чтобы все они стали языками Интернета. По словам Фридерике Люпке, профессора языковой документации и описания в SOAS Лондонского университета, понимание многоязычия является ключевым. «Безусловно, большинство населения мира многоязычно, и большинство людей не читают и пишут на малых языках, а только на официальных языках своих стран или языках более широкого общения», — говорит Люпке WIRED.«Интернет должен поддерживать эти сообщества в их потребности в символическом признании при разработке коммуникационных стратегий, учитывающих их реальную практику многоязычия».

Вместо того, чтобы лишать малые языки возможности голоса, Люпке полагает, что Интернет на самом деле может создавать новое языковое разнообразие, хотя и не поддающимся легкому измерению. «В частности, в социальных сетях, где пользователи создают регистр, который написан, но очень напоминает устное общение, многоязычные носители очень творчески используют весь свой многоязычный репертуар, но таким образом, который не поддается простой категоризации языка», — говорит она.

В социальных сетях стираются границы между разными языками. По мере того как носители отходят от стандартных, традиционных языков и нарушаются их правила грамматики и правописания, социальные сети могут способствовать развитию многоязычия и поддерживать языковое разнообразие. «Это может быть образцом для будущего», — утверждает Люпке. Но озабоченность по поводу языкового разнообразия в Интернете упускает из виду настоящую проблему: доступ. В таких регионах, как Западная Африка, люди не в сети, потому что они не могут читать язык, они не в сети из-за плохой инфраструктуры и высокой стоимости входа.«Настоящая проблема в том, что подавляющее большинство людей во всем мире по-прежнему лишены доступа к Интернету», — говорит Люпке. «Технологии мобильных телефонов будут иметь решающее значение в обеспечении более справедливого предложения Интернета, но они все еще далеки от того, чтобы закрыть этот действительно тревожный пробел».

Обновление 28/09/15, 10:37: В этой статье изначально говорилось, что с 2012 года вымирают 900 языков. Точные цифры трудно измерить, но было бы точнее сказать, что один язык вымирает каждые 14 дней.

Интернет: угроза для языков?

Новое исследование показывает, что многие языки могут скоро «исчезнуть в сети», поскольку пользователи Интернета склонны использовать несколько языков для онлайн-общения. Например, по мере того, как все больше и больше европейцев начинают бегло говорить по-английски, менее распространенные европейские языки уходят на второй план, поскольку английский становится языком по умолчанию для международного общения с использованием таких сайтов, как Facebook.

В отчете исследовательской группы Манчестерского университета изучается не только уровень использования 30 различных европейских языков, но и степень поддержки этих языков с точки зрения программного обеспечения (например, программного обеспечения для проверки орфографии).

Хотя в некоторых отношениях эта тенденция имеет положительные черты, свидетельствующие о более широком межкультурном обмене, происходящем естественным образом во всем мире, она также касается многих людей, говорящих на менее распространенных языках. Они опасаются, что эта тенденция указывает на то, что молодежь менее заинтересована в сохранении своей культуры и языка, и даже что эта тенденция может распространиться за пределы Интернета в повседневную жизнь, в результате чего мир станет гораздо менее разнообразным.

Отчасти проблема связана с экономикой — во многих случаях для крупных компаний не имеет смысла переводить свои веб-сайты на языки, на которых может говорить лишь небольшая часть их целевых клиентов (особенно когда эти клиенты, вероятно, говорят по-английски, или другой общий язык в дополнение к их родному языку).

Вдобавок к этому, когда дело доходит до программ, которые автоматически компилируют данные, часто бывает недостаточно информации для того, чтобы эти программы могли эффективно функционировать, когда речь идет о языках, которые используются реже.

Среди языков наибольшего риска — исландский и греческий. Критики этой тенденции отмечают, что она представляет собой опасную утрату культурного разнообразия в результате технологии, которую можно использовать для распространения и укрепления языков «меньшинств» на мировой арене.

Что еще более воодушевляет, молодой предприниматель стремится связать изучающих иностранные языки со всего мира с носителями языка через новую социальную сеть. Если сайт заинтересуется, это может оказаться мощным инструментом для распространения межкультурного обмена и использования возможностей Интернета для распространения менее распространенных языков.

Как Интернет меняет язык


Преобладающее использование Интернета породило ряд лингвистических соглашений, многие из которых могут иметь длительное влияние на язык.

Использование цифровых устройств и множество возможностей для общения, вызванных Интернетом, потребовали языка, чтобы перепрыгнуть через множество различных препятствий.

Люди общаются с людьми, с которыми они никогда раньше не общались: говорящие на хинглишере общаются с канадскими фанатами Селин Дион на музыкальных веб-форумах, нигерийские «парни из Yahoo» (интернет-мошенники) обмениваются сообщениями с онлайн-датерами в Шотландии, филиппинские виртуальные помощники управляют электронные дневники руководителей Кремниевой долины, а немецкие интернет-покупатели читают описания продуктов на eBay, написанные китайскими предпринимателями.

Все эти коммуникационные транзакции позволяют нам контактировать с носителями нашего языка, с которыми мы, вероятно, не сталкивались бы до появления всемирной паутины.

Как меняется язык

Теперь, когда люди общаются в письменной форме, как никогда раньше, укороченные фразы и пробелы или нажатия клавиш, эффективные смайлы и аббревиатуры стали мейнстримом.

Facebook дал другой оттенок знакомым словам, таким как статус, сообщение и тег.

Возможно, Facebook должен быть одним из самых влиятельных сайтов: согласно Huffington Post, если бы Facebook был страной, она была бы самой густонаселенной в мире.

Хотя такие условные обозначения, как «KR» для «добрых пожеланий» в электронном письме, довольно широко распространены, некоторые коды речи и сокращения не всегда выходят за рамки определенных онлайн-сообществ. За пределами Mumsnet мало кто знает, что означают DD и DS («дорогая дочь» и «милый сын»), однако Интернет также способствует распространению сленговых терминов, которые в прежние времена, возможно, оставались уникальными для небольших местных групп населения.

LOL (аббревиатура от «Laugh Out Loud») теперь регулярно упоминается в основных средствах массовой информации, распространившись за пределы социальных сетей, таких как Tumblr и Reddit, что почти определенно помогло популяризировать этот термин. Но по мере того, как Интернет становится все более зрелым, со временем развиваются и онлайн-соглашения.

LOL раньше был способом подтвердить всего тремя нажатиями клавиш, что вы находите ввод другого веб-пользователя забавным. Сейчас этот термин, похоже, претерпел семантический сдвиг. Теперь это больше способ показать, что комментарий должен быть смешным или выразить иронию.

Это изменение, похоже, произошло в течение короткого промежутка времени и могло произойти, поскольку использование LOL распространилось за пределы своего первоначального сообщества, чтобы быть принятым более широкой аудиторией для собственного использования.

Интернет как угроза языку

Интересно рассмотреть будущее английского языка сейчас, когда большинство англоговорящих не являются носителями этого языка, а вместо этого используют его в качестве второго, третьего или даже четвертого языка. Считается, что это может стать похоронным звонком для более сложных и несущественных частей английского языка, таких как использование слова «who» (которое даже носители языка редко осваивают).

Сокращения, используемые носителями американского английского языка, такие как «Има» вместо «Я собираюсь», также становятся все более распространенными по мере того, как пользователи понимают экономичность этого термина. Частично причина распространения сленговых слов заключается в том, что впервые сленговые термины, которые раньше развивались и распространялись только в небольших сплоченных сообществах, таких как поклонники музыкального стиля в определенной географии, теперь разыгрываются в более заметная среда, такая как область комментариев YouTube для определенного музыкального видео.

Бесить педантов

Хотя это может привести в ярость многих языковых педантов, причина, по которой языки отбрасывают одни элементы (например, нелогичные варианты написания, такие как «сквозной»), и выбирают другие (например, логические варианты написания, такие как «сквозной»), является движущей силой для большей эффективности.

Это потребность, которая особенно усугубляется неформальным, страстным и непосредственным письмом, которое вызывает Интернет. Считалось, что несколько сотен лет назад даже короли Англии были неграмотными; лишь нескольким клеркам нужно было заниматься формальным писательским делом, которое предназначалось для серьезных целей и использовало дорогие материалы, такие как телячья кожа.

Сейчас письменной речью пользуется больше людей, чаще, быстрее и дешевле. Это не может не повлиять на то, как язык используется и развивается.

Язык, который особенно полезен определенному кругу пользователей, внедряется очень быстро. Использование термина «bae» — аббревиатуры термина ласкового «младенец» или «младенец» — по отношению к романтическому партнеру становится все более распространенным, хотя и не совсем популярным. Его быстро внедрили в чат-форум Reddit, где пользователи намеренно остаются анонимными: термин «bae» помогает защитить пол пользователя и вводится быстрее, чем «моя девушка» или «мой муж».”

СВЯЗАННЫЙ : Как миллениалы говорят иначе, чем представители старшего поколения

Условные обозначения этой интернет-среды означают, что существует хороший вариант использования полезных, неформальных, гендерно нейтральных и, прежде всего, коротких слов. Возможно, самое большое влияние Интернета на язык заключается в продвижении более коротких текстов за счет того, что они длинные и трудные для набора.

Высказывались опасения по поводу растущей неформальности языка, с особым ужасом, предназначенным для ленивых терминов, таких как «Има», заменяющих более грамматически правильные.Но те люди, которые выражают опасения, что Интернет создаст новую глобальную креольскую версию языка, не понимают, как развиваются креольские языки.

креольских языков возникли в результате слияния более чем одного отдельных языков; фьюжн иногда воспринимают как самостоятельный язык, например, на Гаити, где гаитянский креольский язык является официальным языком. Но Интернет не «креолизирует» основную часть английского языка, несмотря на то, что многие люди, не являющиеся носителями языка, пишут в Интернете на своих собственных версиях языка.

Дети выходят в Интернет после того, как выучили свой родной язык, поэтому возможности Интернета как родного языка явно ограничены. Вместо этого влияние может заключаться в том, что пользователи языка более гибко адаптируются между различными средами, в которых они используют разные формы языка. Хотя сингапурцы могут использовать друг с другом «синглиш» (разновидность местного английского языка), они обычно переключаются на стандартный английский при общении с посторонними.

Новый обмен языками

Интернет также предлагает возможности для людей, говорящих на разных языках, общаться друг с другом как никогда раньше, что приводит к обмену идеями.

Американский и британский английский уже используются на одних и тех же веб-платформах, что привело к появлению таких условностей, как орфография и новые слова, в обеих версиях языка.

Канадский певец Дрейк написал в Твиттере термин YOLO (аббревиатура от You Only Live Once) еще в 2011 году. На аналитических веб-сайтах Twitter было отмечено, что использование этого термина впоследствии распространилось и стало более распространенным в Интернете. Сейчас это настолько широко понимаемый термин, что британская газета The Telegraph недавно выразила удивление по поводу того, что Эд Милибэнд, лидер оппозиции, не слышал о нем.

В то время как YOLO и раньше появлялись в различных рэп- и поп-треках, в это время они, похоже, стали более популярными. Возможно, это показатель того влияния, которое Интернет может оказать на распространение языковых терминов, которые раньше, возможно, оставались для поклонников определенного жанра музыки. Культуры всегда обменивались идеями — Интернет просто помогает в этом процессе и ускоряет его.

Вызов языковому разнообразию

Английский язык продолжает доминировать в сети; количество англоязычных материалов намного превышает количество носителей родного языка в мире.

Считается, что по крайней мере 80% веб-контента в Интернете написано на одном из десяти языков, причем все они довольно распространены, например, русский, корейский и немецкий. Несмотря на то, что эта картина меняется, по-прежнему существуют языковые группы, состоящие из многих миллионов людей, которые не имеют доступа к онлайн-контенту на родном языке.

Языковое разнообразие в Интернете, вероятно, улучшится по мере того, как многоязычные страны и континенты, такие как Индия и Африка, все чаще выходят в сеть и создают свой собственный контент.

Сайты, такие как Facebook, теперь начинают обслуживать и другие языки. Но меньшие языки — даже те, на которых говорят многие миллионы людей — могут не достичь того же уровня или разнообразия содержания, что и доминирующие веб-языки, такие как арабский и испанский.

Тот факт, что язык является величайшим орудием человечества, может укрепить языки большинства за счет языков меньшинств, угрожая языковому разнообразию мира. Это, пожалуй, самое большое изменение, которое Интернет вносит в язык во всем мире.

Что, если бы Интернет был союзником языкового разнообразия?

Более половины содержания в Интернете написано на английском языке, и Интернет часто угрожает развязать культурный апокалипсис, который положит конец большинству языков мира. В Африке проживает треть языкового разнообразия планеты, и, несмотря на очевидную уязвимость ее национальных языков, культурные активисты используют весь потенциал цифровой среды для сохранения этого культурного наследия.К ним относятся методы обучения и повышения узнаваемости и даже предоставления доступа в Интернет людям, не охваченным коммерческими разработками.

Если 54% интернет-контента на английском языке, что происходит с остальными 7100 языками, на которых говорят во всем мире? Интернет кажется своего рода катком на службе английского (и небольшой горстки других языков) и лингвистической гомогенизации. Реальность данных показывает, что Интернет имеет потенциал для развязывания этого культурного апокалипсиса.Однако при более внимательном рассмотрении можно увидеть немалое количество инициатив сопротивления или даже инициатив, направленных на превращение угрозы в возможность.

Сценарий для африканских языков репрезентативен по разным причинам. Согласно данным проекта «Этнолог», практически каждый третий язык, на котором говорят в мире, имеет африканское происхождение, иными словами, на африканском континенте проживает около 30% языкового разнообразия планеты.В то же время Африка — это регион с самым низким проникновением Интернета, то есть с самым маленьким текущим рынком. Эта панорама ухудшается. Если мы добавим нехватку африканского технологического производства, может показаться, что надвигаются грозовые тучи. И если мы также примем во внимание, что ни один из языков африканского происхождения не может претендовать на создание более 0,1% контента Интернета, согласно данным w3tech, то кажется, что новые технологические времена и цифровая эра звучат похоронный звон для большинства из 2144 языков, на которых говорят в Африке.

Но посреди всех этих невзгод появляются подсказки, которые бросают вызов этой фаталистической точке зрения. Например, отчет Funredes, Интернет-обсерватории языкового и культурного разнообразия в Интернете, который в мимолетном, но оптимистичном справочнике указывает: «Лучший прогресс (с точки зрения присутствия в Интернет-контенте) соответствует африканским и азиатским языкам. ” И в то же время выделяются скромные инициативы, которые с позиции культурного активизма защищают роль африканских языков или даже убеждены в том, что могут использовать цифровые инструменты, чтобы гарантировать выживание этих языков.

В ассоциации гвинейских блоггеров Ablogui есть комитет по языкам, целью которого является содействие созданию контента на некоторых национальных языках. Ею руководит Тафсир Балде, и он признает, что «тот факт, что всего лишь десять языков монополизируют 90% интернет-контента, представляет собой угрозу для африканских языков». Однако этот блоггер, отнюдь не пораженный пораженческими настроениями, утверждает, что «именно поэтому мы обязательно должны продвигать многоязычие и обеспечивать доступность контента на как можно большем количестве языков, чтобы сохранить языковое и культурное разнообразие».Несмотря на очевидность риска, Балде предлагает положительный анализ: «Основываясь на моем опыте продвижения африканских языков, я думаю, что Интернет представляет для них возможность в той мере, в какой цифровая среда может предложить более эффективные инструменты для их распространения. ».

Аналогичное прочтение принадлежит Синату Адедже Сака, бенинскому журналисту, проживающему во Франции и одному из промоутеров платформы Idemi, инструмента, призванного сделать африканские языки более заметными с помощью цифровых инструментов.«Исходя из того, что африканские языки находятся под угрозой, я считаю, что объективно Интернет — это возможность. Проблема в том, что сегодня Интернетом управляют корпорации США, обладающие монополией на все, что передается, я имею в виду Google и Facebook, и это лишило естественности изначальный дух свободы и инклюзивности », — с сожалением говорит журналист. «Это частные предприятия с частными интересами, и вы не можете доверять им в продвижении языков, которые не приносят финансовой прибыли», — добавляет она.

Несмотря на это, Синату Адедже Сака настроен оптимистично. «Помимо обсуждения проблем разнообразия в цифровом пространстве, — утверждает она, — Интернет — это возможность, потому что он может открывать новые территории; он может сделать языки более заметными; он может предоставить им новые инструменты; и это вызывает очень интересные дискуссии о транскрипции этих языков ». «Предстоит еще много работы, — утверждает она, — потому что великие механизмы Интернета обращают внимание только на то, что приносит прибыль, но есть действительно большой потенциал для видимости и связи различных кругов для размышлений, чтобы преодолеть барьеры, с которыми они сталкиваются в цифровом мире ».

Одна из возможностей, которые открываются перед культурой африканских языков, — это литература. Одним из примеров такой динамики является инициатива по переводу рассказа кенийского писателя Нгуго ва Тионго «Верная революция». То, что панафриканский коллектив писателей Джалада первоначально начал как прославление африканского языкового разнообразия, в конечном итоге распространилось на языки со всего мира, многие из которых также являются языками меньшинств, и превратило эту историю, первоначально написанную на языке гикуйю, в единое целое. из двадцати самых переводимых сказок всех времен, доступных на 87 языках.

Моисей Килоло был руководителем этого проекта в качестве главного редактора Jalada, и он объясняет, что существует значительная литературная продукция на африканских языках, но главная проблема (и препятствие) — публикация. «Все дело в бизнесе», — вспоминает Килоло, отмечая, что издатели «будут анализировать затраты на публикацию работ на африканских языках и окупаемость инвестиций, поэтому цифры не всегда могут быть привлекательными и будут отпугивать как писателей, так и издателей».

Однако для этого писателя, имеющего опыт изучения нетрадиционных форм публикации, «количество работ, опубликованных на африканских языках с помощью цифровых платформ, в последние годы увеличилось».И он отмечает две причины: «Сила рассказывать наши истории на нашем родном языке как источник естественной гордости и сохранения. А онлайн-публикация значительно снижает затраты. Все, что вам нужно, это подключение к Интернету, веб-хостинг, писатели и издатели, и, привет, у вас есть хорошее онлайн-издание. Поделиться сравнительно легко, потому что у многих людей есть подходящие устройства, и они могут получить к ним доступ из любого места. При этом устраняются две основные затраты на публикацию: печать и распространение », — заключает он.

Kilolo, однако, не упускает из виду главный недостаток этой системы: «Заработать деньги в Интернете очень сложно, хотя и возможно. Решение представляет собой гибрид печатных и онлайн-публикаций. Расширение доступа к онлайн-публикациям будет способствовать достижению цели поощрения работ, написанных на африканских языках, и предоставит читателям возможность получить к ним доступ. Монетизация этих платформ сделает их устойчивыми как для авторов, так и для платформ. Монетизация онлайн-платформ сопряжена с трудностями, но гибридный подход с печатным изданием полезен для получения большего дохода и поддержки всей отрасли », — резюмирует Килоло.

Основываясь на этих примерах и энтузиазме культурных активистов, мы можем увидеть, как цифровая среда развивается как союзник африканских языков с помощью простых (или, по крайней мере, доступных) инструментов для их изучения и функций, которые используют преимущества привлекательности. что социальные сети уже продемонстрировали, поставив их на службу людям, которые не находятся в поле зрения крупных компаний, а также инструменты, снижающие языковой барьер.

Afrilangues.com, например, — это веб-сайт, который предлагает возможность доступа к курсам на десятке языков в различных форматах.Egbe — это приложение, которое позволяет людям изучать (или, по крайней мере, больше узнавать о) Gen (также называемом Guin и Mina), языке, на котором говорят более 300 000 человек в Того и Бенине. Похожим образом «Je parle le bassa 2.0» объединяет мобильное приложение и канал YouTube для продвижения изучения языка, на котором говорят два миллиона человек, прежде всего в Камеруне.

В других странах африканские разработчики и предприниматели пытаются сделать потребность добродетелью и воспользоваться тем, что для других является препятствием: языковым разнообразием и недостатком грамотности в европейских языках.Малийский инженер Мамаду Гору Сидибе создал Lenali, социальную сеть с двумя особенностями: во-первых, она работает на западноафриканских языках, таких как бамбара, сонинке, волоф или сонгай, а также на французском. Вторая особенность заключалась в том, что это была полностью активная социальная сеть, другими словами, Сидибе особенно думал о людях, которые не умеют читать или писать, чтобы сделать все утилиты социальных сетей доступными для них.

Вопрос лингвистического разнообразия является важной задачей, на которой другой инженер, в данном случае нигериец, сосредоточился на разработке OBTranslate, инструмента онлайн-перевода, который обещает переводы с двух тысяч африканских языков, вероятно, с определенным запасом в качестве маркетингового фокуса.В любом случае, это инструмент, подтверждающий, что он использует функциональные возможности искусственного интеллекта, чтобы предложить доступ к языкам, которым крупные компании уделяют мало внимания или не обращают на них никакого внимания.

Просто как ключ к разгадке любопытной динамики можно упомянуть два, возможно, анекдотических эпизода. Во-первых, сообщество сенегальских твитеров вызывает определенную зависть у других в Западной Африке из-за того, что они привычно используют Wolof в социальной сети. А во-вторых, вероятно, не случайно, что страница Facebook с наибольшим количеством подписчиков в Танзании является платформой, предлагающей информацию на суахили.В частности, JamiiForums, платформа, которая позволяет гражданам не больше и не меньше отправлять анонимные предупреждения о случаях коррупции.

Интернет убивает большинство языков

Возможно, вы переживаете очередное массовое исчезновение видов, вызванное нами, людьми, которые все чаще меняют климат и фрагментируют среду обитания, но вы, вероятно, не знаете, что вы также можете пережить массовое исчезновение человеческих языков, вызванное магией Интернета.

Согласно статье под названием «Смерть цифрового языка», только что опубликованной в PLOS One , , менее пяти процентов из 7000 языков, на которых сегодня говорят, перейдут в цифровую сферу. Конечно, языки умирают, пока на них говорят, но проект «Языки под угрозой исчезновения» сообщает, что «темпы исчезновения языков сегодня не имеют прецедентов и вызывают тревогу». Андраш Корнаи, автор новой статьи, винит Интернет в том, почему в будущем мы с большей вероятностью будем говорить по-французски, чем, скажем, на мандинке.

Средства и скорость смерти языка могут быть новыми, но модель устарела. Согласно странице ЮНЕСКО о языках, находящихся под угрозой исчезновения, «язык исчезает, когда исчезают его носители или когда они переходят на другой язык — чаще всего на более крупный язык, используемый более могущественной группой. Языкам угрожают внешних сил, таких как военное, экономическое, религиозное, культурное или образовательное подчинение, или внутренних сил, таких как негативное отношение сообщества к своему собственному языку.«Обе эти силы, как утверждает Корнаи, усугубляются Интернетом.

Признаками неминуемой смерти языка являются утрата функции, когда другие языки захватывают целые функциональные области, такие как коммерция; потеря престижа, поскольку молодежь теряет интерес к изучению и использованию языка; и, наконец, потеря компетентности, при которой поколение может понимать своих старших, но сами на самом деле не говорят на этом языке.

Большой плоский глобализированный мир Интернета работает в значительной степени как монокультура, — говорит Корнаи.Только около 250 языков можно назвать хорошо развитыми в сети, а еще 140 — пограничными. Из 7000 языков, которые все еще существуют, возможно, 2500 проживут в классическом смысле еще в течение следующего столетия, и гораздо меньшее количество языков попадет в Интернет.

В качестве теста на жизнеспособность Корнаи начал с того места, где начинаются все исследования: Википедии. «Опыт показывает, что Википедия всегда является одним из первых активных цифровых языковых сообществ, и ее можно безопасно использовать в качестве раннего индикатора того, что какой-то язык действительно преодолевает цифровую пропасть», — пишет Корнаи.«Дети, как только они начинают использовать компьютеры для чего-либо, помимо игр, узнают о Википедии, которая предлагает очень благоприятную среду для единомышленников и позволяет каждому преследовать цель, обобщая человеческие знания, которые многие находят не просто привлекательными, но на самом деле инструмент для утверждения их языка и культуры в цифровой сфере. Подведем итог ключевому результату этого исследования заранее: Ни википедии, ни восхождения.

533 предложения по языкам Википедии находятся на стадии инкубатора, что более чем в два раза превышает количество реальных Википедий, но, по оценке Корнаи, не более трети из них когда-либо получат требуемый минимум пяти активных пользователей и получат достаточно страниц, чтобы попасть в Википедию.

Это вечная проблема, которая означает, что если вы хотите вести бизнес в Интернете, он, скорее всего, будет на английском, языках FIGS (французский, итальянский, немецкий, испанский), языках CJK (китайский, японский, корейский ) и «основные языки бывших колониальных империй» (нидерландский, русский, португальский). Это потеря функциональности для языков, на которых меньше носителей или меньше людей представлены в Интернете. Поговорка «Если этого нет в сети, значит его не существует», — четко выражает потерю престижа.И по мере того, как появляется поколение цифровых аборигенов, их онлайн-язык, скорее всего, не будет их родным — это потеря компетентности.

Любопытно отметить, что арабский, хотя и жизненно важный с цифровой точки зрения, и пятый по распространенности язык в мире, еще не считался процветающим, поскольку не отвечал одному из критериев исследования — Apple OS не поддерживала его. в то время, когда Корнаи проводил исследование.

Но кроме 250 оставшихся в живых цифровых технологий, все остальные дрейфуют в сторону того, что Корнаи называет «статусом цифрового наследия», когда материалы доступны для исследований и документирования, но язык не используется носителями языка в Интернете.

Росс Перлин, пишущий в Al Jazeera America, объяснил, что лингвистическое исключение Интернета в значительной степени связано с тем, что многие из них написаны. «По оценке языковой базы данных Ethnologue, 3 535 из 7 105 живых языков мира не имеют вообще никакой системы письма», — сказал он. А при 96 процентах языков мира, на которых говорят всего 4 процента, многие голоса заглушаются, поскольку на этом языке говорят менее 10 000 человек.

Тем не менее, Корнаи приводит убедительные аргументы в пользу разнообразия и того, что мы упускаем, когда исчезает язык:

Каждый язык отражает уникальное мировоззрение и культурный комплекс, отражая способ, которым речевое сообщество решало свои проблемы в решении своих проблем. мира, и сформулировал свое мышление, свою систему философии и понимание окружающего мира.В этом случае каждый язык является средством выражения нематериального культурного наследия людей, и он остается отражением этой культуры в течение некоторого времени даже после того, как культура, лежащая в его основе, распадается и рушится, часто под воздействием навязчивой, мощной обычно столичный, другой культуры.

«Навязчивый, влиятельный, обычно столичный» — если бы он добавил «вульгарно», то точно описал бы Интернет. Перлин оптимистично настроен по поводу того, что увеличение личных ресурсов заменит не письменные языки, но Корнаи не уверен в этом.На самом деле Корнаи совершенно уверен, что это конец большинства этих языков. «Очевидно, что мы наблюдаем не просто массовое вымирание языков мира, это последний акт неолитической революции, когда городские земледельцы переходят на другой, цифровой уровень существования, оставляя охотников-собирателей и скотоводы-кочевники позади «, — написал он.

Что ж, точно так же, как сегодня где-то в мире все еще есть охотники-собиратели, карманы этих языков останутся там, где они всегда были: в мясном пространстве.Интернет, возможно, не позволяет всем языкам мира иметь свою собственную Википедию, но многие, по крайней мере, получат свою собственную страницу Википедии. Даже когда на них больше не говорят, Интернет, несомненно, сохранит ресурсы для сохранения языков в качестве предметов обучения, поэтому, по крайней мере, мудрость в них не будет потеряна навсегда, когда выйдет последний говорящий.

Как Интернет изменил то, как мы пишем, и что с этим делать | Интернет

Английский язык всегда развивался — вот что значит быть живым языком — и теперь Интернет играет ключевую роль в его развитии.Это то место, где мы говорим наиболее свободно и естественно, и где мы обычно мало обращаем внимания на то, является ли наша грамматика «правильной».

Стоит ли нам беспокоиться о том, что, как следствие, английский язык ухудшается? Меняется ли он такими быстрыми темпами, что старшее поколение не успевает за ним? Не совсем. На своем выступлении в 2013 году лингвист Дэвид Кристал, автор книги «Интернет-лингвистика», сказал: «Подавляющее большинство английского языка сегодня точно так же, как и 20 лет назад». И собранные им данные показали, что даже электронное общение не сильно отличается: «Девяносто процентов языка, который вы используете в тексте, — это стандартный английский или, по крайней мере, ваш местный диалект.

Вот почему мы до сих пор можем прочитать расшифровку речи, произнесенной Джорджем Вашингтоном перед своими войсками в XVIII веке, и понять ее целиком, а также почему дедушкам и бабушкам не нужен переводчик при отправке электронных писем своим внукам.

Однако то, как мы общаемся — пунктуация (или ее отсутствие), синтаксис, используемые сокращения — зависит от контекста и среды, с которой мы общаемся. Нам не нужно согласовывать непринужденную манеру разговора в тексте или в социальных сетях, скажем, с тем, как мы объединяем предложения в журналистском материале, потому что это разные животные.

В Твиттере новомодное использование знаков препинания открывает двери для более тонкого случайного выражения. Например, ~ причудливая пара тильды ~ или полный. останавливается. между. слова. для. акцент. Хотя вы вряд ли найдете легкую подпись, написанную строчными буквами и без знаков препинания, в New York Times, вы вполне можете найти ее в юмористическом посте, опубликованном на BuzzFeed.

Как автор Руководства по стилю BuzzFeed, я разработал набор правил, которые были гибкими и применимы к серьезным новостям, а также к более беззаботным сообщениям, публикуемым нашей платформой, таким как комические списки и рассказы о событиях знаменитостей, например а также к нашим сообщениям в социальных сетях. Например, я решил вместе со своей командой редакторов копий включить правило, согласно которому мы должны помещать смайлики вне конечной пунктуации, а не внутрь, потому что консенсус заключался в том, что просто выглядит более аккуратно, чтобы закончить предложение, как обычно, а затем использовать смайлики.В нашем руководстве по стилю также есть подробные разделы о том, как правильно писать на серьезные темы, такие как сексуальное насилие и самоубийство.

Язык меняется и разрастается из-за случайности и внешних факторов, таких как влияние Интернета на сленг и общеупотребительные сокращения. (Я считаю, что «из-за» и «из-за» могут использоваться как синонимы, потому что именно так мы используем эти фразы в речи; использование одной, а не другой не влияет на ясность.) Итак, хотя некоторые из знаменитых слов Странка и Уайта грамматика и правила употребления — например, избегание пассивного залога, никогда не заканчивайте предложение предлогом — больше не имеют ценности, это не означает, что мы ставим на карту ясность.Конечно, нет необходимости ставить дефис в модифицирующей фразе, содержащей наречие — например, в «успешно выполненном плане» — потому что наречия по определению изменяют слова, которые им предшествуют, но установка дефиса после «успешно» не будет причиной. для тревоги. Это все еще вполне понятное выражение.

Писатели и редакторы, посоветовавшись со своим домашним руководством по стилю, должны полагаться на собственное суждение, когда сталкиваются с грамматической головоломкой. Прескриптивизм может сделать текст устаревшим или скучным.Это не значит, что нам нужно приправлять нашу прозу смайликами или каждым сленговым словом в данный момент. Это означает, что, наблюдая за тем, как мы используем слова и методично применяя эти наблюдения, мы увеличиваем наши шансы на общение с нашими читателями — предлоги в конце предложений и все такое. Дескриптивизм FTW!

Доступ в Интернет, да, но на моем родном языке!

Языковое и культурное разнообразие находятся под угрозой. По оценкам, почти половина из примерно 6000 языков мира может исчезнуть к концу века, при этом на 96 процентах этих языков говорят всего четыре процента населения мира.

Народный язык — это родной язык или родной диалект определенного населения, региона или страны, который в большей степени является языком обычной речи, чем формального письма. Каждый день исчезает дюжина этих местных языков. Это вызывает тревогу, потому что язык играет жизненно важную роль в развитии, в обеспечении культурного разнообразия и межкультурного диалога, а также имеет решающее значение для укрепления сотрудничества, построения инклюзивных обществ знаний, сохранения культурного наследия и обеспечения качественного образования для всех.

К сожалению, информационные и коммуникационные технологии (ИКТ), особенно Интернет, до сих пор способствовали тенденции к сокращению языкового разнообразия, хотя международные организации, такие как ЮНЕСКО и Комиссия по широкополосной связи для цифрового развития, регулярно отстаивают необходимость большего присутствия контента в местные языки.

Доминирование некоторых языков в Интернете неоспоримо: не менее 80 процентов всего контента в Интернете находится на одном из 10 языков: английском, китайском, испанском, японском, португальском, немецком, арабском, французском, русском и корейском.Африканские языки представлены в Интернете, но не в качестве широко распространенного средства коммуникации и часто с минимальным содержанием на самих языках.

Итак, как нам развить общество знаний, основанное на создании местного контента и его распространении как на местном, так и на глобальном уровне с использованием широкополосных услуг? Семинар, проведенный 13 мая в Либревиле, Габон, по инициативе Министерства цифровой экономики, связи и почты страны, помог дать некоторые ответы.

Габон, валовой национальный доход на душу населения в 2012 году оценивался в 10 040 долларов США, является страной со средним уровнем дохода, которая привержена диверсификации своей экономики, в основном за счет эксплуатации природных ресурсов (особенно нефти).Эта благоприятная экономическая ситуация позволила Габону разработать амбициозную стратегию развития своей цифровой экономики с одновременным развертыванием инфраструктуры электронных коммуникаций, а также контента, услуг и приложений, в том числе на местных языках.

В Габоне, как и в большинстве африканских стран, повседневное общение по-прежнему осуществляется в основном на местных языках в сельских районах, что приводит к явлению недоиспользования Интернета в сельских домохозяйствах. Этот факт остается фактом, даже несмотря на то, что Интернет и ИКТ в целом предоставляют платформу для общения, обучения, управления и распространения знаний, особенно в областях сельского хозяйства, образования и здравоохранения, в целях содействия устойчивому социально-экономическому развитию.В отличие от этого, разговорные языки в городских районах значительно сокращаются и — в случае Габона и многих других франкоязычных африканских стран — все чаще вытесняются французским.

Ряд инициатив уже направлены на сохранение языковой и культурной самобытности Габона. Габонские радио- и телеканалы ведут передачи на местных языках. Университетская лаборатория устных традиций и современной динамики (LUTO-DC) в Университете Омара Бонго и Фонд Рапонда-Уокер вот уже 20 лет стремятся сохранить, собрать и стандартизировать языковые и устные традиции Габона.Вместе они сгруппировали 60 местных языков Габона в 10 групп, что облегчает разработку контента.

Другие организации специализируются на изучении этих языков. Фонд Рапондо-Уокера сосредоточил свои усилия на школах. Компания Innovation Box (la Boîte à Innovations — BAI) добилась успехов в разработке платформы электронного обучения, которая использует звук, видео и текст для повышения грамотности и предоставления ИКТ наиболее уязвимым слоям населения на 12 языках Западной Африки, включая три местных языка Габона. .В частности, опыт BAI показывает, что, когда пользователей обучают использованию ИКТ на языке, который они используют в своей повседневной деятельности (бизнес, домашнее хозяйство и социальные дела), они более ответственно подходят к управлению своим профессиональным обучением и, в некоторых случаях, даже компьютер купить.

.

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *